Running Man. Как бег помог мне победить внутренних демонов

У меня не оставалось другого выбора, кроме как надеяться на то, что моя затея помогает мне стать лучшим человеком, лучшим отцом, лучшим сыном. И я надеялся, что «H₂O Африка» улучшит жизнь сотен и тысяч человек. Мне хотелось, чтобы мои дети увидели, как я добиваюсь исполнения своей мечты. Мне хотелось, чтобы они усвоили, что в жизни очень важно найти настоящую страсть. Я знал, что родные гордятся мной, но также в глубине души осознавал, что они хотят, чтобы я больше времени проводил с ними.

В полдень мы пересекли очередной бархан, и от наших ног вплоть до самого горизонта растянулся Тимбукту, некогда важный интеллектуальный, религиозный и торговый центр, легендарный тысячелетний город, на протяжении столетий привлекающий западных исследователей легендами о мощенных золотом улицах. Но то, что они обнаружили – и что увидели мы, – было вовсе не Эльдорадо. Это был пыльный лабиринт домов и лавочек. На окраине нас окружили десятки молодых людей, протягивающих всякие безделушки, одеяла, сумки и кричащих: «Купи, купи!» Поначалу было приятно слышать английские слова – уж слишком долго мы находились вдали от туристических районов. Но потом этих людей стало больше, они окружали нас, кричали, размахивали своими товарами перед лицами и вскоре надоели нам до невозможности.

С огромным облегчением мы скрылись за стенами маленького отеля. После того, как мы умылись под струйкой холодной воды, местные чиновники отвезли нас на огороженный стенами участок для торжественного приема. Еда была пресной, напитки теплыми, но музыканты играли фантастическую музыку, что-то вроде регги-блюза. Мы смеялись, возлегая на подушках за низкими столами, на время позабыв о графике, волнении и физической боли. Когда я еще только строил планы на эту экспедицию, я представлял себе, что по дороге мы обязательно будем знакомиться с местными обычаями и культурой, но в действительности у нас на это не хватало времени.

На следующее утро под доносящиеся с древних мечетей призывы к молитве, мы встали, позавтракали, выпили кофе и выбежали из города. Меня вдруг поразила мысль, что мы преодолели расстояние от Сенегала до Тимбукту, который раньше называли концом света, а теперь бежим дальше.

Когда поднялось солнце, мы достигли северного берега реки Нил. Вдоль него растянулись рисовые поля и сады, казавшиеся уж слишком зелеными на фоне золотистой пустыни. Из низких лодок рыбаки забрасывали в воду сети. Мы следовали вдоль реки до городка Бурем, где она поворачивала на юг. Мы же продолжили бежать на восток через открытую пустыню, направляясь к Гао.

Нас предупреждали об опасностях в этой области, где между собой воевали два племени. Путешественников здесь грабили, транспортные средства отбирали. Но у Мохамеда, как обычно, был свой план. Он знал предводителей обеих группировок, воевавших вместе с ним во время восстания туарегов, и пригласил обоих присоединиться к нам на неделю. Он пообещал им «контрибуцию» за наш безопасный проход по Гао. Я сомневался в этом плане, но Мохамед, опытный дипломат, был спокоен. И действительно, эти люди не только сопровождали нашу экспедицию, но и, казалось, с гордостью приняли эту честь. Что самое удивительное, они общались между собой как старые товарищи. По ночам они вместе разбивали лагерь и сидели бок о бок, смеясь и рассказывая разные истории. Когда мы уже покинули Гао, Мохамед сказал, что после эти два предводителя – как оказалось, они были двоюродными братьями и не разговаривали друг с другом много лет – обнялись и разошлись в разные стороны. Через некоторое время они продолжили воевать друг с другом.

Меня поразила мысль, что мы преодолели расстояние от Сенегала до Тимбукту – конца света, а теперь бежим дальше.

Мы приближались к границе Мали. Это были хорошие новости. Плохие же заключались в том, что большая часть команды страдала ужасным кишечным расстройством. Я каким-то чудом его избежал и шутил, что наркотики, которыми я пичкал себя от двадцати до тридцати лет, сделали меня невосприимчивым к вирусам. После особенно беспокойной ночи я разрешил команде отдохнуть подольше, но не мог позволить себе полностью выходной день.

Мы продолжили бежать, но к полудню Рэй уже лежал в своей палатке, бледный, держась за голову и испуская громкие стоны.

– Бедный Рэй. Держись! – сказал Дон.

Я склонился над скорчившимся товарищем:

– Кто-нибудь претендует на вещи Рэя? Ну, если они лишатся хозяина…

– Придурок! – простонал Рэй.

Через несколько часов Рэй встал и сказал, что готов бежать. Я понимал, что он боится – боится не того, что ему станет хуже, а подвести команду.

– Ну ты крутой парень, Рэй, – сказал я.

– Крутой motherfucker, – добавил Кевин.

Несколько дней спустя Дон с Мохамедом отправились вперед на грузовике, чтобы разведать путь. Когда мы их нагнали ближе к сумеркам, Дон тихо показал на одинокого мальчика, сидевшего на песке неподалеку от грузовика. В потрепанной футболке и шортах не по размеру он выглядел совсем маленьким.