Русь против Тохтамыша. Сожженная Москва

Едва над Сараем разлился свет нового дня, как в гости к русичу Савалту пожаловал дворецкий Тарбей. Он сообщил, что вельможам из ханского совета удалось-таки убедить Огул-бека выступить против Солтанбека и его сообщников. Однако у Тарбея не было полной уверенности в том, что трусоватый Огул-бек не повернет коня назад в момент сражения с разбойным отрядом Солтанбека. Поэтому Тарбей стал упрашивать Савалта, чтобы тот отправился на эту вылазку вместе с Огул-беком.

– Ты же участвовал в битвах, Савалт, – молвил Тарбей, – и умеешь держать оружие в руках. Твое присутствие в войске придаст смелости Огул-беку. А если случится так, что Огул-бек будет ранен или убит, тогда ты возьмешь начальство над нашими воинами и удержишь их от постыдного бегства.

Савалт согласился выступить вместе с отрядом Огул-бека против Мамаева сына и самозваного хана Муршука, но потребовал за это двадцать золотых динаров. «Я отдам эти деньги своей жене, дабы она не осталась без средств к существованию на случай моей гибели в сражении», – пояснил Савалт.

Тарбей без колебаний отсчитал Савалту двадцать золотых монет.

Страшась мести Солтанбека, который был безжалостен к тем, кто предал его отца, Тарбей настоятельно просил Савалта быть беспощадным.

– Незачем брать Солтанбека в плен, – говорил он, – и упустить его тоже нельзя. Этому бешеному псу нужно отрубить голову! За голову Солтанбека я еще отсыплю тебе золота, Савалт.

В заснеженной степи, продуваемой ветром, близ кипчакского селения Сары-су воинство Огул-бека встретилось лицом к лицу с конным отрядом Солтанбека. Благодаря стараниям Тарбея, иноземные купцы отрядили в помощь Огул-беку около шестисот своих стражников. Еще пятьсот человек выставили ремесленные околотки Сарая. Таким образом, Огул-бек имел под своим началом более трех тысяч воинов.

Впрочем, это обстоятельство не прибавило храбрости Огул-беку, который опасался, что Солтанбек вывел против него не всю свою конницу, укрыв отборных всадников где-нибудь в засаде.

Солтанбек выехал из рядов своих нукеров, жестами подзывая Огул-бека к себе. Мамаев сын красовался на крупном жеребце рыжей масти с длинной гривой и с пышным хвостом. Наездник и конь были защищены кожаными доспехами. Дабы Огул-бек узнал его в лицо, Солтанбек снял с головы островерхий металлический шлем с длинными нащечниками и стальной стрелкой для защиты носа.

Огул-бек тронул шпорами своего гнедого поджарого коня, укрытого длинной зеленой попоной с кистями, и подъехал к Солтанбеку. От него не отставал Савалт, сидящий на вороном кипчакском скакуне. Огул-бек был облачен в длинную кольчугу, надетую поверх толстого стеганого чапана. Голова его была укрыта монгольским шлемом с круглым железным верхом и кожаным трехслойным назатыльником. На поясе у него висела сабля в серебряных ножнах. К седлу был приторочен круглый щит и лук со стрелами.

Русич вышел на битву в пластинчатом панцире, в железном фряжском шлеме с белыми перьями на макушке и со стальными пластинами на локтях. В левой руке у него был овальный красный щит, у бедра висел длинный прямой меч. Под доспехами Савалта виднелось одеяние кочевника: стеганый халат, толстые штаны, заправленные в короткие яловые сапоги с загнутыми носками.

– Привет тебе, Огул-бек, – промолвил Солтанбек, удерживая на месте своего горячего жеребца. – Рад видеть тебя во здравии! Аллах свидетель, я не хочу сражаться с тобой. Мой враг – это Тохтамыш. Тебя же я врагом не считаю, скорее наоборот.

Огул-бек, смущенный приветливым тоном Солтанбека, мигом утратил свой воинственный порыв. Он признался Солтанбеку, что ему тоже совсем не хочется обнажать на него саблю.

– Я же учил тебя ездить верхом, когда тебе исполнилось четыре года, – растроганно молвил Огул-бек. – Ты же вырос на моих глазах, Солтанбек. Мы вместе с тобой ходили в походы под началом твоего отца. Ты был дружен с моим сыном, сложившим голову в битве с урусами на Воже-реке. Почему злой рок развел нас в разные стороны?..

– Еще не поздно все исправить, – сказал Солтанбек, – ни к чему искать прошлогодний снег. Будет лучше, Огул-бек, если мы заключим союз и объединимся против Тохтамыша. Сарай – это наша вотчина, Тохтамышу здесь совсем не место.

Холодный ветер трепал черные жесткие волосы Солтанбека, заплетенные на висках в две короткие косы и ровно подстриженные надо лбом. Глядя прямо в глаза Огул-беку, Мамаев сын протянул к нему свою правую руку. Рыжий конь, повинуясь воле своего хозяина, сделал еще шаг вперед, сблизившись почти вплотную с гнедым жеребцом Огул-бека.

– Ну же, друг мой, давай заключим союз, – произнес Солтанбек. – Зачем отдавать сливки чужаку? Сбрось с себя узду, наброшенную на тебя Тохтамышем, и стань свободным!

Видя, какими мучительными раздумьями терзается Огул-бек, Савалт молниеносным движением выхватил нож из-за голенища сапога и резанул им протянутую руку Солтанбека. Из пораненной ладони брызнула кровь. Рыжий конь испуганно шарахнулся, так что Солтанбек еле удержался в седле.

– Ступай своей дорогой, батыр! – крикнул Савалт. – Огул-беку с тобой не по пути! Уж не обессудь.