Русь против Тохтамыша. Сожженная Москва

Скиргайло был молод, ему недавно исполнилось двадцать восемь лет. По тому, как он держался перед Тохтамышем, было видно, что льстить и угодничать ему не в новинку. У всех литовцев в свите Скиргайлы имелись борода и усы, это были люди степенные и суровые на вид. Рядом с ними Скиргайло выглядел сущим юнцом, поскольку не имел ни усов, ни бороды. В отличие от своих спутников, облаченных в литовские одежды, Скиргайло предстал перед Тохтамышем в коротком половецком кафтане и в сапогах из сыромятной кожи, какие носят степняки.

Оказалось, что Скиргайло приехал в Сарай искать помощи у Тохтамыша для своего брата Ягайлы, которого их родной дядя Кейстут изгнал из Вильно, лишив литовского трона. Кейстут и его сын Витовт были недовольны тем, что Ягайло враждует с Москвой и ведет переговоры с Тевтонским орденом о передаче крестоносцам Жемайтии. Ольгерд, отец Ягайлы, долго и упорно воевал с тевтонскими рыцарями, не желая уступать им Жемайтию. Ольгерд сумел сильно потеснить крестоносцев, изгнав их за реку Неман. Кейстут и Витовт ополчились на Ягайлу и его братьев, полагая, что те готовы пожертвовать отцовскими завоеваниями, польстившись на подачки тевтонцев.

Тохтамыш плохо разбирался во всех тонкостях литовских интриг, но он милостиво выслушал Скиргайлу и обещал оказать поддержку Ягайле. Тохтамышу было важно, что Ягайло настроен непримиримо к Москве, усилившейся после победы на Куликовом поле. Беседуя со Скиргайлой, Тохтамыш ни словом не попрекнул того тем, что в прошлую осень Ягайло собирался воевать с ним на стороне Мамая. Что было, то прошло. Ягайло был нужен Тохтамышу, который вынашивал замысел похода на Москву. Было бы неплохо, рассудил Тохтамыш, если татарскую конницу в этом походе поддержат литовские полки.

Глава 3. Олег Рязанский

– Знавал я твоего отца, младень. – Князь замедлил шаг, оглянувшись на идущего за ним Всеволода. – Родителя твоего звали Давыдом Ефимовичем. И прозвище у него было Баглай. Так?

– Верно, княже, – кивнул Всеволод.

– Я запомнил тебя еще в прошлогодний приезд Тохтамышевых послов, – продолжил Олег Иванович, остановившись возле оштукатуренной стены, на которой умелой рукой живописца яркими красками были изображены сцены из библейских преданий: встреча Иисуса с Иоанном Крестителем, суд Иисуса над блудницей и искушение Иисуса сатаной. – В прошлом году ты состоял толмачом при эмире Едигее, ныне состоишь в свите эмира Турсунбека. Лет тебе сколько, молодец?

– Двадцать девять, княже, – ответил Всеволод, окидывая любопытным взором прекрасно выполненную настенную фреску.

– А в неволю к нехристям ты угодил… – Князь сделал паузу, словно пытаясь что-то припомнить. – Если мне не изменяет память, десять лет тому назад. Так ли?

– Одиннадцать лет тому назад, – сделал поправку Всеволод.

– Да, я помню тот давний набег татар на Рязань и неудачную битву с ними у села Щербиха, – с тяжелым вздохом произнес Олег Иванович. – В той сече твой отец сложил голову. Царствие ему небесное!

Князь осенил себя крестным знамением.

– Мой старший брат Аким тоже пал в битве под Щербихой, – скорбно заметил Всеволод. – Мы сражались с ним плечом к плечу. Меня, израненного, татары взяли в плен. Акима же нехристи закололи копьем. Я сам это видел.

– Могу обрадовать тебя, дружок. – Олег Иванович с улыбкой похлопал Всеволода по плечу. – Жив-здоров братан твой старший. Оклемался он от тяжелой раны и уехал из Рязани в Москву. По слухам, Аким женился там на местной боярышне, живет себе – не тужит. Свои наследственные земли на Рязанщине Аким продал вместе с подневольными смердами.

Всеволод взирал на князя широко раскрытыми от изумления глазами. Стало быть, не последний он в их боярском роду! Выходит, напрасно он ставил поминальные свечи в храмах за упокой души Акимовой!

– Коль Аким от смертельного удара вражеского копья оклемался, значит, ему долгий век на роду написан, – промолвил Всеволод, изумленно качая головой. – За столь радостную весть низкий тебе поклон от меня, княже.

Всеволод поклонился князю, прижав левую руку к груди, а правой коснувшись холодного каменного пола.

Разговор Всеволода с рязанским князем происходил в недостроенном каменном тереме, возвышавшемся на пригорке напротив деревянных княжеских хором, потемневших и покосившихся от времени. Олег Иванович давно собирался выстроить в Рязани белокаменный дворец. И вот, нынешней весной рязанские зодчие взялись за дело. Камень для строительства всю зиму доставляли в Рязань окрестные смерды на санях-розвальнях. Каменоломни находились в двадцати верстах от Рязани близ Вышгорода. В тех местах на правобережье Оки возвышаются утесы, состоявшие из пластов прекрасного белого известняка.