Русь против Тохтамыша. Сожженная Москва

– Стало быть, ты – татарский соглядатай, так? – криво усмехнулся Аким, окинув Всеволода холодным взглядом. – Служишь хану Тохтамышу, как верный пес. Считаешь для себя честью лизать ханские сапоги!

– Не руби сплеча, брат, – нахмурился Всеволод. – Тохтамышу я служу до поры до времени. Я давно уже замыслил бежать из Орды на Русь, но сделать это собираюсь токмо вместе с Агафьей, поскольку люблю ее. Мне ведомы сокровенные помыслы Тохтамыша, ибо я общаюсь с вельможами из его окружения. Тохтамыш собирается поработить Русь, как это было при хане Узбеке. Сейчас Тохтамыш не располагает сильным войском для похода на русские земли, но он усиленно сплачивает вокруг себя татарскую знать, ведет переговоры с литовцами и с рязанским князем. Я хочу рассказать об этом князю Дмитрию, дабы он не почивал на лаврах после победы на Куликовом поле. Дмитрий Иванович должен сплотить вокруг Москвы всех прочих русских князей, позабыв склоки и обиды. И прежде всего, ему нужно замириться с рязанским князем.

– Полагаю, брат, в твоих советах и предупреждениях Дмитрий Иванович не нуждается, – промолвил Аким с серьезной миной на лице. – Он и сам далеко видит и глубоко мыслит. Еще прошлой осенью, спустя месяц после Куликовской битвы, Дмитрий Иванович собрал у себя в Москве князей со всей Руси на съезд. Все князья приехали и целовали крест на верность Дмитрию Ивановичу. Все, кроме Олега Ивановича. – Аким помолчал и многозначительно добавил: – Как видишь, брат, Дмитрий Донской сознает, что надежным оплотом против Орды может стать лишь союз русских князей. Однако Олегу Ивановичу былая слава его предков не позволяет склонять голову перед московским князем.

– Почему ты перебрался из Рязани в Москву, брат? – спросил Всеволод.

– В Москве жизнь спокойнее, сюда татарские набеги не докатываются, – ответил Аким, приглаживая свои рыжие усы. Он был русоволосым, но бороду имел рыжую. – В Москву народ тянется отовсюду: из Твери, Рязани, Смоленска, Мурома… Сюда люди едут с Мещеры, Подвинья и Подесенья. А купцов тут каждое лето полным-полно с Востока и Запада. Поглядел я, какими барышами купцы располагают, и тоже торговлей занялся. Оставайся и ты, брат, в Москве! Плюнь ты на службу ханскую! Все едино, былого могущества у Орды уже не будет. Кончилось татарское иго для русичей!

От Всеволода не укрылось то, каким горделивым самодовольством преисполнены многие среди здешних горожан и посадских. Не только московские купцы и боярская чадь, но и местные простолюдины позволяли себе бахвалиться перед заезжими гостями, прославляя Дмитрия Ивановича, разбившего Мамая на Куликовом поле. После этой славной победы за Дмитрием Ивановичем закрепилось прозвище Донской.

Всеволод поинтересовался у брата, участвовал ли он в составе московской рати в прошлогоднем походе против Мамая.

– У меня же одышка и частые головные боли, какой из меня воин! – с виноватой улыбкой проговорил Аким. – Но и я внес посильную лепту в эту победу, отсыпав серебра из своей мошны на закупку вооружения для ратников. Пусть не мечом, так деньгой послужил я общерусскому делу!

Всеволод был восхищен белокаменными стенами и башнями московского детинца, который местный люд называл Кромником. От старославянского «кром», что значит «крепость». С трех сторон Кромник омывали воды Москвы-реки и ее притока Неглинки. С четвертой восточной стороны был выкопан глубокий ров, заполненный речной водой. Через ров были перекинуты три деревянных моста, ведущих к трем воротным башням. Напротив этих башен в междуречье Москвы и Неглинки раскинулся Великий Посад, где проживала основная масса здешних купцов и ремесленников. Ремесленные околотки имелись и за рекой Москвой, этот квартал назывался Заречьем. За речкой Неглинкой тоже густо теснились бревенчатые дома кузнецов, дегтярников и смолокуров. Это был Малый Посад, чаще называемый Черторыем.

Переговоры с московским князем не заладились у рязанских послов, поэтому они без промедления отправились домой. Дмитрий Иванович ни в какую не хотел возвращать Лопасню рязанцам. Епископ Софроний решил задержаться в Москве, намереваясь через посредничество митрополита Киприана склонить Дмитрия Ивановича к уступкам рязанскому князю.

Вместе с рязанскими послами уехал из Москвы и Всеволод. Впрочем, он заверил старшего брата, что еще до осени сбежит из Орды на Русь. Аким убедил Всеволода не искать прибежища в Рязани, над которой постоянно нависает угроза ордынских набегов, но поселиться в Москве. Аким обещал помочь Всеволоду с постройкой дома и с налаживанием полезных связей среди местных купцов. Аким рассчитывал привлечь Всеволода к своим торговым делам. Ему давно требовался толковый и надежный помощник.

Глава 5. Солтанбек