Русь против Тохтамыша. Сожженная Москва

Прибежавшая из соседней комнаты Ильгиза невольно застыла в дверном проеме, взволнованно прижав руки к груди.

Всеволод подмигнул Ильгизе, затем ласково погладил Агафью по щеке.

– Кланялся я ниже всех ханских слуг, вот Тохтамыш и одарил меня такой милостью, – с усмешкой промолвил он. – Не придется нам скрадом бежать отсель, голубицы. Уедем открыто при свете дня, да еще и под ханской охраной.

Агафья не стала даже собирать с полу черепки разбившегося сосуда, она торопливо металась по дому, укладывая в две походные сумы одежду и самые необходимые вещи. Ильгиза расторопно помогала Агафье, открывая крышки сундуков, сворачивая платья и одеяла так, чтобы они не занимали много места в торобах.

Всеволод снял с полки икону с ликом Богородицы, бережно обтер ее и протянул Агафье.

– Вчера и позавчера я сталкивалась на торжище с Солтанбеком, – проговорила Агафья, взяв икону из рук мужа. – Солтанбек грозится убить тебя, милый.

– Угрозы Солтанбека мне теперь не страшны, – спокойно сказал Всеволод, надевая на себя пояс с мечом. – В Москве я буду для него недосягаем.

Глава 6. Муром

Широкая плоскодонная лодка, пересекая Оку, тянула за собой большой бревенчатый плот, на котором возле высоких перил теснились люди и лошади. Восемь гребцов в белых льняных рубахах с засученными рукавами уверенно и расторопно орудовали веслами. Благодаря их усилиям плоскодонка двигалась довольно быстро, с журчанием рассекая свинцово-бирюзовые речные воды.

Над Окой стремительно пролетают белые чайки, издавая резкие отрывистые крики. Птицы то взмывают высоко вверх, то стремительно падают вниз, выхватывая из воды серебристых пескарей.

Левый окский берег, отступая, теряет ясные очертания. Пристань у села Проворово, откуда отчалил плот, уже еле различима. Потемневшие от дождей крыши сельских изб затерялись среди кудрявых березовых рощ и густых прибрежных ольховых зарослей. На правобережье Оки вздымаются холмы, на которых грозно высятся бревенчатые стены и башни. Между холмами раскинулся густой сосновый лес.

«Вот каков ты есть – град Муром! – подумал Всеволод. – Младший брат Рязани».

Всеволод перевел взгляд на Агафью, стоявшую рядом. Заметив слезы у нее на щеках, Всеволод мягко обнял Агафью за плечи.

Сидевшая на походных сумках Ильгиза задумчиво взирала на вольный речной простор, искрившийся в лучах полуденного солнца.

Вдалеке на речной глади виднелись белые паруса торговых судов, идущих к Мурому со стороны Нижнего Новгорода, близ которого сливаются Ока и Волга.

Всеволод и его спутницы покинули Сарай вместе с купеческим караваном, направлявшимся в Москву. Караван две недели шел степным шляхом до Рязани. В пути Агафья убедила Всеволода не ехать в Москву, узнав от него, что хан Тохтамыш вовсе не из благородства отпустил его на Русь.

«Не пристало тебе, милый, быть соглядатаем Тохтамыша, который точит зуб на Дмитрия Донского, – сказала Агафья. – Лучше нам уехать в Муром к моей родне, начать там новую жизнь, навсегда позабыв про Тохтамыша и про постылую татарскую неволю!»

Всеволод согласился с Агафьей. Намеренно задержавшись в Рязани, Всеволод и обе его спутницы отстали от ханского каравана. Они повернули к Мурому, куда и прибыли на третий день пути.

Укрепленный детинец Мурома был расположен на Княжьей горе, у подножия которой лежало неглубокое озеро Кстово, соединенное с Окой узкой протокой. Причал для торговых кораблей был сооружен муромчанами на правом берегу Оки возле протоки, получившей название Змеиной. Узость протоки не позволяла разминуться в ней двум ладьям, идущим навстречу друг другу. В озере было много отмелей, поэтому тяжело груженные насады сюда не заходили, разгружаясь на окском берегу.

Ниже по течению Оки имелась еще одна пристань, устроенная близ Спасо-Преображенского монастыря, деревянная стена которого возвышалась на взгорье всего в полусотне шагов от реки. Первые муромские князья, присланные сюда из Киева, держали свои подворья на месте строений Спасо-Преображенского монастыря. Лишь со временем князья и их челядь прочно утвердились на Княжьей горе, которая до этого называлась Перуновой горой, поскольку там когда-то находилось капище языческого бога Перуна.

К северо-востоку от Мурома на расстоянии полуверсты находились еще две монашеские обители: Благовещенский мужской монастырь и Троицкий женский монастырь. Так же, как и Спасо-Преображенский монастырь, обе эти обители были обнесены бревенчатыми стенами с высокими башнями по углам. Укрепленные монастыри как бы оберегали град Муром с трех сторон, а с четвертой южной стороны несла свои воды река Ока.

Посады Мурома, населенные ремесленниками и торговцами, широко раскинулись по всей округе. Если Никольская слобода вытянулась вдоль берега Оки, как и Корабельная слободка, то Плотницкий околоток упирался в лесную чащу, примыкая к крепостным валам Мурома с северо-запада.