Русь против Тохтамыша. Сожженная Москва

– Слава богу, дети мои убереглись от нехристей, – ответил Федул, с трудом сдерживая рыдания. – Но без Пелагеи все мы сироты…

Решение мигом созрело в голове Всеволода. Его ретивое сердце стремилось к действию, не поддаваясь унынию и печалям. Всеволод надумал скакать вдогонку за воинством Ак-Ходжи, чтобы вызволить Агафью из неволи. Когда Всеволод сказал об этом Федулу, у того от изумления глаза стали большими, а рот открылся сам собой.

– Один в поле не воин, – обронил Федул, пытаясь отговаривать Всеволода от этого отчаянного шага. – Иль своей головы тебе не жалко, свояк? Гиблое дело ты затеваешь, видит бог!

Всеволод пропустил предостережения Федула мимо ушей, без промедления отправившись в путь. Всеволод даже не завернул в Муром, чтобы попрощаться с Сильвестром. Он так торопился, что не прихватил с собой ничего съестного, намереваясь разжиться пропитанием где-нибудь в дороге.

* * *

Проехав через дремучие мещерские леса, Всеволод на третий день пути настиг татарский отряд на землях Рязанского княжества. Обремененные пленниками и награбленным добром, татары не могли двигаться быстро.

Ак-Ходжа очень удивился, увидев перед собой Всеволода.

– Почему ты не в Москве, Савалт? – поинтересовался он. – Что ты делал в Муроме?

Всеволод пояснил Ак-Ходже, что близ Мурома проживает родня его жены.

– Агафья очень хотела повидать своих родственников, уговорив меня по пути в Москву заехать в Муром, – молвил Всеволод. – К тому же мне нужно было распродать кое-какой товар, дабы с тугой мошной в Москве объявиться. Не хочу сидеть нахлебником на шее у своего старшего брата.

Ак-Ходжа с усмешкой заметил Всеволоду:

– В твоей тороватости я никогда не сомневался, приятель. Удачно ли распродал товар?

– Внакладе я не остался, эмир-бей, – ответил Всеволод. – Однако, покуда я ездил по лесным муромским волостям со своим товаром, твои батыры пожгли муромские посады и близлежащие села. Жена моя дожидалась меня в селе Карачарове. Приезжаю я туда, а от деревни лишь головешки остались. Агафья моя в неволе оказалась вместе с прочими карачаровскими девицами и молодухами. Челом тебе бью, эмир-бей! – Всеволод низко поклонился Ак-Ходже. – Прошу тебя, верни мне супругу мою. По ошибке заарканили ее твои нукеры.

Ак-Ходжа хорошо относился ко Всеволоду, который свободно говорил по-татарски и честно служил хану Тохтамышу. Ак-Ходже было известно, что Тохтамыш намеренно отправил Всеволода в Москву, дабы тот стал его «глазами» и «ушами». Тохтамыш хотел, чтобы Всеволод отыскал слабые места в крепостных стенах Москвы.

Слуги Ак-Ходжи живо разыскали Агафью среди русских невольниц и привели ее к нему в шатер.

– Забирай свою жену, Савалт, – промолвил Ак-Ходжа. – Как видишь, она жива и невредима. Но чтобы в Муром больше ни ногой! – Ак-Ходжа погрозил Всеволоду указательным пальцем. – Погостил у родственников и хватит. Теперь тебе в Москву надо ехать, там как следует обустраиваться. Лошадь твоей супруге я дам. Скачите живо в Москву! Скачите, как ветер!

Агафья, осознав, что она опять свободна, с рыданиями упала Всеволоду на грудь. Последние несколько дней, проведенные в неволе, показались Агафье страшным сном. Избавление от неволи Агафья восприняла как некое чудо. «Зря мы сразу не поехали в Москву, милый, – сказала она Всеволоду. – То была моя роковая ошибка. За сей неразумный поступок господь и наказал меня. Токмо в Москве мы сможем обрести безопасность и покой, а более нигде. Так поедем же до Москвы, нигде не задерживаясь и никуда не сворачивая!»

Глава 9. Басар

Ак-Ходжа был не только близким другом Тохтамыша, но и доводился ему родственником. Ак-Ходжа был женат на сводной сестре Тохтамыша.

Вернувшись из поездки на Русь, Ак-Ходжа изложил Тохтамышу свои мысли по поводу дерзкого поведения нижегородских князей, не пожелавших даже разговаривать с послами из Орды.

– Князь Дмитрий Константинович, владеющий Нижним Новгородом, приходится тестем князю московскому, – молвил Ак-Ходжа. – Уповая на военную мощь своего зятя, разбившего Мамая, Дмитрий Константинович и его сыновья возгордились без меры. Если меня и моих людей они просто не впустили в город, то послов из Булгара эти наглецы ограбили до нитки. Об этом мне поведали бухарские купцы, ставшие свидетелями этого бесчинства.

Тохтамыш, внимавший Ак-Ходже, нахмурил свои густые черные брови. Сидя на мягком сиденье, укрытом леопардовой шкурой, Тохтамыш зачерпнул полную горсть спелой смородины из глубокой глиняной тарелки, стоящей на низком овальном столе. Ак-Ходжа привез в Сарай несколько больших берестяных коробов, доверху наполненных этими черными ягодами, диковинными для татар. Смородина не растет на землях Золотой Орды, зато на Руси эта ягода с терпко-сладким вкусом произрастает повсеместно.

– Муромский князь тоже проявил неуважение к моему посольству, – проговорил Тохтамыш, отправляя в рот ягоды одну за другой. – По какой причине? Он тоже доводится родней московскому князю?

Ак-Ходжа, сидевший на стуле напротив Тохтамыша, сделал короткое пояснение: