Русская армия на чужбине. Галлиполийская эпопея. Том 12

Не довольствуясь уменьшением пайка, французы решили открыто повести агитацию и перенесли ее на заборы, в виде «литературных» произведений и различного рода объявлений. В ночь на 17 апреля по лагерю в громадном количестве экземпляров была расклеена следующая «декларация»: «После эвакуации Крыма русские беженцы без помощи Франции должны бы были погибнуть от голода и болезней. Из-за человеколюбия, не имея в виду никакой политической цели, Франция приняла на себя заботу о беженцах и содержит их почти уже пять месяцев. Это содержание обходится Франции в 40 миллионов франков в месяц. За пять месяцев ею истрачено 200 миллионов франков, тогда как гарантии, данные русским командованием и состоящие в судах, сырье и т. д., представляют собою едва 30 миллионов франков. Франция счастлива тем, что она смогла спасти около 100 000 русских, но, будучи сама сильно изнурена войной, она не может продолжать бесконечно приносить столь тяжелые жертвы. Для всех русских беженцев является вопросом достоинства и чести принятие предложенных им способов выйти из положения беженцев и честно добывать своим трудом средства для существования. Независимо от этого вопроса чести, для беженцев является также вопросом насущной необходимости обеспечить себе честное и достойное существование трудом, так как французское правительство вынуждено рано или поздно прекратить их содержание».

Каждое слово этой декларации говорило само за себя. Можно себе представить, какое возмущение и даже негодование вызвала эта декларация среди казаков. Большими группами собирались они у объявлений, кто-либо громко прочитывал декларацию, после чего все шумно разбирали и оценивали заявления французов. Каждое слово, особенно упоминание о «чести и достоинстве», возмущало казаков, но наиболее резкие реплики вызвало указание французов на то, что все русские суда, сырье и другое имущество едва оценивается ими в 30 миллионов франков.

Уже утром все объявления были сорваны; осталось только единственное объявление на специально для этого устроенной доске у поста по дороге в город Мудрое, под охраной французского часового. Около этой доски целый день толпилась группа казаков, не успевших утром прочитать декларации и тут же, изливая свои чувства, доказывавших бесстрастно наблюдавшему за ними чернокожему стрелку – сенегальцу, что Франция наша союзница, что «мы за вас кровь проливали», что русские суда стоят куда дороже, нежели «они» их оценивают, и что нехорошо так с союзниками поступать.

Долго еще не могли успокоиться казаки. Участники Великой войны, они знали о тех громадных и ей ненужных жертвах, которые принесла Русская Армия во имя общесоюзнических, в частности французских, интересов. Были среди казаков участники известного Самсоновского похода, и все знали о нем от братьев, станичников, хуторцев; много родных и близких им сложило головы в этом походе, много их самих было переранено и перекалечено. «А кровь они нашу во что ценят, – говорили казаки. – Сколько мы там жизней положили. Кабы не пошли тогда с Самсоновым, ни Парижу бы ихнему, да и Франции не дышать. Только нами и спаслись… а теперь еще о чести говорят…»

Русское командование, со своей стороны, как бы в ответ на декларацию, также подвело счеты с французами. В экстренном выпуске «Вестника Донского лагеря» было приведено сообщение «Российского Земско-городского комитета помощи российским гражданам за границей» о том, что «по прибытии беженцев из Крыма в Константинополь французскими властями было взято на учет, а в дальнейшем погружено в склады, находящиеся под их контролем, разнообразное имущество, вывезенное с Юга России, как то: зерно разное, сахар, табак, обмундирование, белье, подошвенная кожа, мануфактура, сукно, шерсть, мешки, овчины, обувь, лом железный, цветные металлы, бензин, керосин, вино и мыло – всего на сумму 873 564 фунта стерлингов. Разного военного имущества, свинца, канифоли, шурупов, алюминия, латуни и прочего, всего на сумму 762 238 фунтов стерлингов; грузовиков, телефонных аппаратов, машинного масла, авиационного имущества, автомобилей, электромоторов на сумму 22 727 фунтов стерлингов – а всего на сумму 1 658 529 фунтов стерлингов. К началу февраля французами было выдано из Константинополя различного русского имущества на сумму 79 539 фунтов стерлингов. Снято с русских трех судов угля общей стоимостью 15 355 фунтов стерлингов. По общему подсчету имущество Русской Армии, вывезенное уже из Константинополя французами, оценивается 1 373 615 фунтов стерлингов, если же считать все имущество Русской Армии, уже вывезенное французами и находящееся на складах под контролем французских властей, вместе со стоимостью русских судов, эксплуатируемых ныне французами, равняется 2 952 585 фунтов стерлингов, что при переводе на франки равняется сумме около 280 миллионов франков». Разница с 30 миллионами, конечно, громадная.