Русская армия на чужбине. Галлиполийская эпопея. Том 12

Встретили Пасху хорошо. С большим подъемом, светло и радостно прошла пасхальная заутреня. К разговенью напекли куличей, были крашеные яйца, к обеду в котлах варилась баранина. Не обошлось и без спиртных напитков, которые сами казаки закупили на полученные к празднику драхмы. Целые дни в полковых церквах звонили в «колокола», представлявшие собой не что иное, как обрезки рельс, железные шпалы и куски старого железа, целые дни по лагерю из края в край неслись песни разговевшихся казаков.

В 12 часов 1 мая, на первый день праздника, все части корпуса были выведены на парад, и командир корпуса христосовался с казаками и поздравлял их с праздником. Бодро и весело прошли оживившиеся казаки, громко и радостно отвечали на приветствия командира корпуса. Все не принимавшие участия в параде чины корпуса, персонал госпиталей, даже греки из Мудроса – все это вышло посмотреть на парад. Теплая весенняя погода, солнечные дни, затишье, что на Лемносе, с постоянными ветрами, случается очень редко, – все это поддерживало праздничное настроение. Так, незаметно, в праздничном оживлении, прошли три дня.

Широкая казачья натура, не мирившаяся с теснотой лагерной жизни, в праздник нашла себе выход. Город Мудрое и все окрестные деревни в эти дни были переполнены казаками, пробиравшимися туда несмотря на все запреты, оцепления и патрули. Не обошлось, конечно, и без «международных» – греко-русских и русско-французских конфликтов и осложнений, происшедших главным образом на почве продажи и распития спиртных напитков. «В течение праздника Пасхи в соседних деревнях замечался наплыв самовольно отлучившихся из лагерей казаков и беженцев…» (Приказ Лемносской группы № 21). «Праздник Пасхи закончен, – напоминал генерал Абрамов. – Во всех частях продолжал прежним темпом строевые занятия и работы по приведению в порядок лагеря, палаток, обуви и обмундирования… В будние дни лагерь должен иметь деловой вид, общие песни, гуляния, музыку прекращать в 22 часа. Безотлагательно прекратить всякую торговлю спиртными напитками и вином в лагерных лавках». Праздник был закончен, к тому времени казаки поистратили припасенные драхмы, настроение улеглось, и снова потянулись бесконечные и нудные будни.

Ровно в семь утра в утренней прохладе звучал по лагерю и далеко разносился по окрестным горам «подъем». Много казаков вставало еще до этого времени и уже копошилось среди палаток, но после «подъема» лагерный муравейник все-таки заметно оживал. Мелькали цветные рубашки казаков, слышался шум, крик и разговоры, от лагеря к колодцам, туда и обратно, сновала беспрерывная цепь людей. Все это продолжалось пятнадцать минут, после чего части выстраивались на передних линейках. Лагерь замирал. Пели общую молитву.

Вслед за молитвой, в тех частях, где была налажена общая варка, раздавали чай, там, где общей варки не было, чай готовили самостоятельно. Дымили костры на особо отведенных для этого местах за лагерным расположением, суетились около них раздувавшие огонь казаки.

С девяти и до одиннадцати внизу у берега моря на песчаном плацу отмели, твердом как асфальт, производились строевые занятия. Занимались гимнастикой, одиночной выправкой, шереножным учением. Занятия были легкие, имевшие, главным образом, моральное значение. Занимались четыре часа в день, два – до обеда и два – после обеда, с четырех до шести часов. С наступлением жаркого времени занятия эти были перенесены на ранние утренние часы.

В Атаманском училище и на офицерских курсах занятия продолжались с прежней регулярностью. В жаркие часы дня эти занятия носили классный характер, а в утреннее и вечернее время сотни юнкеров и офицеров выводились на плац, и там производились сотенные и тактические учения. Из России училищем было вывезено четыре лошади. Аошади эти седлались, и юнкера производили на них «сменную езду», а в праздничные дни даже «загородные» проездки.

В те дни, когда выдавали продукты, а их выдавали сразу на 2–3 дня, по лагерю, из конца в конец, проносился знакомый уже крик: «Раздатчики, за продуктами!..» С мешками, чувалами и жестянками командами, так как одиночным порядком, во избежание хищения продуктов, ходить было запрещено, раздатчики отправлялись на пристань, где было расположено интендантство. Пристань находилась в полутора-двух километрах от лагеря и была соединена с последним дековилькой, по которой и перевозились продукты и другие тяжести. При этом наблюдалось своеобразное развлечение. Часть казаков, положив на вагонетки чувалы и жестянки, садились сами и катились вниз; под уклон, местами довольно значительный, вагонетки развивали большую скорость, причем не обходилось и без приключений. Случалось, что вагонетки сходили с рельс и разбивались. К счастью, такие крушения обходились без жертв.