Русская армия на чужбине. Галлиполийская эпопея. Том 12

Все эти перемены быстро передавались в армии. Между Главнокомандующим, с одной стороны, и генералом Шарпи и Верховным комиссаром Франции Пелле – с другой, началась резкая переписка, в которой генерал Врангель проявил исключительное достоинство и мужество. В сознании солдат он стал уже не только ходатаем и представителем, он становился уже заложником во вражеском стане, заложником, который не сгибался и гордо отражал все удары во имя сохранения чести и достоинства армии. И это новое настроение было проявлено во второй приезд Главнокомандующего, 15 февраля, и вылилось в настоящий триумф. Создавшееся положение не вызвало ни разочарования, ни охлаждения. Был холодный день, все небо было покрыто тучами, каждую минуту мог пойти дождь. И в тот самый момент, когда Главнокомандующий сошел с автомобиля, тучи разорвались и яркое солнце осветило всю равнину. Это совпадение еще более усилило и обострило общее чувство. Многие солдаты и офицеры не могли сдержать своего нервного напряжения, многие плакали. Это был настоящий триумф.

Речь Главнокомандующего не открыла новых горизонтов. Резко охарактеризовав собравшихся в Париже «учредиловцев», указав на друзей, «которые уверяли нас в своей любви во время наших побед, а теперь отвернулись от нас», сказав об объединении парламентских деятелей, поддерживающих его, генерал Врангель перешел к самой главной части своей речи: что же ожидает армию? «Как это солнце прорвалось сквозь темные тучи, – почти кричал он, – так осветит оно и нашу Россию… Не пройдет и трех месяцев, как те, которые нами пренебрегают, попросят сами помочь им… И я поведу вас вперед, в Россию… Держитесь?..»

После отъезда генерала Врангеля атаки против армии усилились, и период борьбы нотами сменился борьбой действиями. Были предприняты все меры для распыления и разложения армии, вплоть до провокационных воззваний о неповиновении начальникам. Эти действия сопровождались уменьшением пайка, почти ежедневными уколами по самолюбию и завершились требованием, предъявленным Главнокомандующему, сложить свои полномочия. Французы нашли, что наибольшим препятствием к достижению их целей является сама личность Главнокомандующего. Генерал Врангель ответил категорическим отказом и заявил, что только физическое лишение свободы оторвет его от армии. Арестовать его французы не посмели.

В декабре прибыл в Галлиполи новый французский комендант, подполковник Томассен, с новыми инструкциями от командира французского оккупационного корпуса. Комендант пригласил к себе в управление генерала Витковского, временно заменявшего генерала Кутепова, серьезно заболевшего, и предъявил ему требования: «Русская Армия больше не является армией, а лишь беженцами; генерал Врангель – простой беженец; в Галлиполи никакого корпуса нет, и поэтому он приказывает сдать ему все имеющееся оружие». На это генерал Витковский ему ответил: «Русская Армия и после эвакуации осталась армией, генерал Врангель был и есть наш Главнокомандующий, в Галлиполи расположены не беженцы, а войска, а на него генерал Витковский смотрит как на офицера союзной армии и коменданта соседнего гарнизона». Подполковник Томассен заявил тогда, что он примет суровые меры, и пригрозил генералу Витковскому арестом. На это генерал Витковский ответил, что русские войска поступят так, как он им прикажет, и ушел. По возвращении в штаб генерал Витковский приказал принять меры на случай тревоги. Казармы французского гарнизона (сенегальцы) сплелись проволокой.

Так продолжалось до праздника Рождества Христова, когда во время богослужения в церковь пришел подполковник Томассен с чинами своего штаба и после окончания службы поздравил генерала Витковского с праздником. Французы признали силу и решимость нашу и ничего не предприняли. Но, несмотря на это примирение, началось сокращение пайка и жалобы французов на то, что довольствие наше обходится им в 40 миллионов франков в месяц. А насколько это правильно, читатель может судить по подсчету, приведенному в статье «Снабжение корпуса».

В то же время наружно местное французское командование сохраняло корректное отношение к русским властям. Учитывая все вышеописанное, генерал Врангель искал выхода из создавшегося положения, и таким выходом оказался переезд армии в славянские страны.

Церковный вопрос