Русская армия на чужбине. Галлиполийская эпопея. Том 12

За время пребывания в Галлиполи много было слухов о возможности возобновления вооруженной борьбы с большевиками на полях нашей Родины – до Кронштадтского восстания включительно, но все это не осуществилось, причинив нам очередное тяжелое разочарование.

Наконец появилось вполне определенное указание о том, что Главнокомандующим заключено соглашение о нашем переезде в славянские страны, сначала в Сербию и Болгарию. Весна оживила эти надежды. Наконец лед тронулся: 4 августа начал грузиться кавалерийский лагерь, 31-го в Варну уехали дроздовцы и алексеевцы. Корниловскому же ударному полку долго пришлось дожидаться своей очереди: наступил сентябрь, потом, как назло, в ноябре подул сильный норд-ост, растрепавший остатки лагеря и порвавший в клочья много палаток, а вскоре пошел и снег. Жить становилось все труднее. В воспоминаниях это отмечается так: «Каким же нужно было обладать запасом духовной силы, выдержки и дисциплинированности, чтобы не прийти в уныние от сменявшихся постоянным разочарованием надежд. Строевая жизнь шла своим чередом: стояли часовые у своих Знамен, сменялись караулы. В годовщину нашего пребывания в Галлиполи была получена радостная весть: приезжает Главнокомандующий, а за ним приходят корабли для переброски оставшихся. 25 ноября в Болгарию уехал Марковский полк, а 27-го пришел большой пассажирский пароход «Ак-Дениз», на который погрузился и Корниловский ударный полк.

Мне до сего времени вспоминается картина: когда полк из долины лагеря вышел на возвышенность, командир полка остановил его и сказал:

«Предлагаю всем еще раз взглянуть на место, где мы перенесли много невзгод, но, может быть, в будущем мы увидим худшее». Попрощались с большим кладбищем и погрузились на пароход. Несмотря на мрачное будущее, все же на душе было радостно оттого, что лед все же тронулся. Бог не без милости, и мы, может быть, не встретим на новых местах того, что перенесли в Галлиполи. Но это были настроения данного момента, а прощальный приказ генерала Кутепова так его освещает: «Глубоко убежден, что наступит время, когда каждый из нас у себя на Родине будет с гордостью говорить: «Я был в Галлиполи».

Однако не сбылось и это.

В.Х. Даватц

В.К. Витковский

М.Н. Левитов

Э.Н. Гиацинтов

А.А. Рябинский

Барон П.Н. Врангель

Генерал от инфантерии А.П. Кутепов

Генерал-лейтенант Б.А. Штейфон

Генерал-лейтенант И.Г. Барбович

С.В. Резниченко

В.Д. Кузьмин-Караваев

Генерал Врангель в Константинополе (июль 1921 г.); крайний справа – личный секретарь Н.М. Котляревский, крайний слева – адъютант Н.Д. Ляхов

Вид г. Галлиполи

Вид лагеря из расположения Алексеевского полка

Общий вид лагеря в Галлиполи

Лагерь Корниловского полка

Жилища офицеров 1-го армейского корпуса

Дневной рацион галлиполийца

Внутренний вид палатки галлиполийского лагеря

Лагерь Корниловского полка

Знаменная площадка Корниловского полка

Знаменная площадка Алексеевского полка

Церковь Алексеевского полка

Церковь Корниловского полка

Церковь гвардейской артиллерии

Здание штаба 1-го армейского корпуса

Суд 1-го армейского корпуса

Штаб 1-й пехотной дивизии

Штаб 1-го армейского корпуса

Штаб кавалерийской дивизии

Духовенство 1-го армейского корпуса

Группа чинов Марковского артиллерийского дивизиона

Парад в Галлиполи

А. Рябинский114Галлиполи115

«Саратов» 9 ноября 1920 года бросил якорь подле крохотного городка на берегу Дарданелльского пролива, городка с торчащими минаретами среди деревянных преимущественно домов. «Галлиполи!» – пронеслось по переполненной до отказа палубе. «Капитан Рябинский!» – услышал я властный и хорошо мне знакомый голос. Я поднял голову и на капитанском мостике увидал генерала Кутепова. «Исправьте крен! А то мы эдак и перевернуться можем», – добавил он полушутливым тоном. Я стал говорить: «Господа, пожалуйте к другому борту. Право, любоваться нечем». Господа офицеры – больше по услышанному ими приказу генерала, чем по моим увещаниям, – стали переходить на другую сторону, и сильный крен парохода стал исправляться.

Я получил приказание с поручиками Августиновичем¹¹⁶ и Ухтомским¹¹⁷ (оба хорошо знали французский язык, а в Галлиполи хозяевами были французы) отправиться на берег в качестве квартирьеров Корниловского ударного полка – дивизия наша свертывалась в полк, ее артиллерийская бригада – в дивизион. Спустили трап, шлюпки, и мы отправились. Стоял прекрасный вечер. После душного парохода, дыша полной грудью теплым морским воздухом, блаженно и радостно почувствовали мы себя на берегу. На берегу между турецкими и греческими кофейнями стоял полуразрушенный дом с русским флагом. В нем мы явились генералу Звягину¹¹⁸. «Какие там квартиры, – досадливо ответил генерал. – Вам отведут в гостинице одну комнату для штаба полка, а вы идите вот в эту долину (он указал на карте), где будет разбит лагерь полковником Добровольским».