Русская армия на чужбине. Галлиполийская эпопея. Том 12

Попрощавшись с построившимися частями, генерал Врангель с начальствовавшими лицами отправился в палатку, где провел с ними, в беседе, довольно долгое время. После нам стало известно, что генерал Врангель поделился с ними последними новостями. Оказалось, что де-факто нас признает армией только французское командование. Левые французские партии с этим положением не согласны, а посему для парламента мы остаемся только беженцами. Деньги на наше содержание в общем отпущены будут, и притом не в виде случайной подачки от французов, а как определенное содержание. Французское правительство выдаст ассигновку под обеспечение недвижимым имуществом, оставшимся в России у тех русских, которые покинули Россию и в данное время находятся на территории Франции. Паек будет в будущем увеличен, так как генерал Врангель считает, что выдаваемый в данное время паек неудовлетворителен и не соответствует потребностям русского человека. Средства на это дадут русские. Не пожелавших остаться дальше в армии и имеющих на это право согласно опубликованному приказу задерживать, конечно, в армии не станут, и для этой цели немедленно будут образованы комиссии по освобождению их. Дальше генерал Врангель сообщил, что все русские партии, которые вошли в Комитет, возглавляемый князем Долгоруковым, признали генерала Врангеля и подчинились ему. Указал он и на то, что с французами ему, генералу Врангелю, очень трудно вести переговоры и что они только из боязни, что он сложит с себя обязанности Главнокомандующего, идут на уступки. Ясно, конечно, что для французов, в целях сохранения порядка, было гораздо выгоднее иметь дело с военной организацией, чем с толпой беженцев. Генерал Врангель сообщил, что он живет на яхте «Лукулл», куда он перешел с крейсера «Генерал Корнилов», который со всей военной эскадрой ушел на стоянку в Бизерту. В Константинополе генерал Врангель бывал редко, а на яхте его усиленно охраняли. Французы вообще очень боялись покушения на генерала Врангеля.

В конце беседы генерал Врангель сообщил, что на транспортах «Рион» и «Баштау» при эвакуации из Крыма вывезено достаточное количество обмундирования, белья, кожи и прочего и что предположено раздать это войскам в скором времени.

После отъезда генерала Врангеля продолжались работы по приведению в порядок и украшению лагеря. Вдоль линеек появились деревца, кусты и ветки в большом количестве, а возле палаток искусственные клумбы. Перед палатками пехоты были выложены из разноцветных камней наши национальные шевроны, номера рот и батальонов. Около знамен был выложен из камней громадный русский герб – двуглавый орел, – довольно тонкой работы и очень искусно и художественно исполненный. Выложены были и даты похода Яссы – Дон. На это все было положено много труда, но зато и лагерь стал совсем иной и принял более приятный для глаза вид. Жаль только, что кусты и елочки, а также можжевельник скоро вяли и осыпались и их приходилось часто заменять новыми.

В частях пища приготавливалась в общих котлах, где, как правило, варился суп из бульонных кубиков или галушки с легкой приправой, а также суп с крупой; иногда – знаменитые бобы, которые никак нельзя было полностью разварить, или картофель. Этим порядком все были довольны. Консервы, кокосовое масло, чай, хлеб, сахар выдавались каждому на руки. По всему лагерю были слышны знаменитые в Галлиполи «Кому?» – при дележе полученных продуктов. Дележ этот производился следующим образом: полученные продукты раскладывались по порциям по числу людей, и один из присутствовавших, указывая пальцем на одну из порций, спрашивал: «Кому?», другой, стоявший спиной к продуктам и, следовательно, не имевший возможности выбрать большую или меньшую порцию, называл фамилию получателя. Самым плохим днем, в отношении питания, был день, когда варились бобы, так как, как уже сказано, их невозможно было разварить.