Русская библия: История переводов библии в России

Исследователи давно обратили внимание на то, что ни в вопросах царя собору, ни в постановлениях Стоглава не получила никакого отражения возможность унифицировать богослужебную литературу — введением книгопечатания. Еще в конце XV в. в Кракове существовала типография некоего Феоля, где печатались богослужебные книги на славянском языке. Почти в те же годы началось печатание славянских книг в Венеции и Черногории. В начале XVI в. Франциск Скорина издал библию на белорусском языке. Печатные книги, несомненно, давно проникали в Россию и не только на славянском языке, но и на латинском, греческом — последние, может быть, еще раньше, чем славянские. Создатели Геннадиевского свода, как уже упоминалось, использовали наряду с рукописными материалами и печатные — латинскую Вульгату, немецкую библию.

Если Россия до середины XVI в. не имела книгопечатания, то это следует объяснить, прежде всего, сопротивлением консервативно настроенных слоев духовенства, а также «приверженных к древлеписьменным книгам» из мирян. Здесь уместно вспомнить, как Ф. Энгельс объяснял первоначально отрицательное отношение церковников к книгопечатанию. Изготовление рукописных книг в средние века было, как правило, делом духовного сословия. С изобретением типографского станка дело это перешло в руки государства или частных лиц: «В результате изобретения книгопечатания и роста потребностей все более расширяющейся торговли, — писал Энгельс, — оно (духовенство) лишилось монополии не только на чтение и письмо, но и на более высокие ступени образования». Следует учитывать также, что для определенных слоев духовенства переписывание книг было источником дохода, а не только «душеспасительным» занятием. Наконец, существовала еще одна причина настороженного и подозрительного отношения «охранителей» к печатным книгам: в ряде славянских изданий, проникавших в Россию с Запада, можно было усмотреть католические и протестантские влияния. Есть сведения, что Франциск Скорина сам (или кто-то другой по его поручению) в 20-е годы XVI в. посетил Москву и привез с собой изданные на «русском» языке книги Священного писания. Но в Москве он был встречен враждебно, а книги по приказу князя сожгли. Известно также, что в 1552 г. датский король Христиан III предложил прислать в Москву своего печатника Ганса Миссенгейма. В послании Ивану IV он писал, что посылает с Миссенгеймом «Библию и две другие книги, в коих содержится сущность нашей христианской веры. Если приняты и одобрены будут тобою, возлюбленный брат, митрополитом, патриархами, епископами и прочим духовенством сие наше предложение и две книги вместе с Библиею, то оный слуга наш напечатает в нескольких тысячах экземплярах означенные сочинения, переведя на отечественный язык». Вряд ли это предложение было простой любезностью. Гораздо правдоподобней видеть в предложении Христиана очередную попытку продвижения протестантизма на Русь.

Иван IV вовсе не собирался открывать дороги в Россию ни для католицизма, ни для протестантизма. Тем более, что пятидесятые годы XVI в. были как раз годами, когда в самой России снова ожили ереси протестантского направления. И так же, как в конце предыдущего века, в этих ересях под религиозной формой нередко скрывался социальный протест.

Еретик Матвей Башкин отрицал троичность бога и таинство причащения, отвергал поклонение иконам и святым, не признавал авторитета творений отцов церкви и решений вселенских соборов. Он же, толкуя по-своему евангелия и Апостол, доказывал недопустимость рабства и кабальной зависимости, и сам отпустил своих холопов на волю.

Другой еретик — Феодосий Косой — сам холоп, также отрицая троичность божества, учил, что Христос был вовсе не богом, а простым человеком, основавшим новую религию. Он отрицал всякую обрядность, церкви называл кумирнями, кресты и иконы — идолами, а попов — идолослужителями. На основании Священного писания Феодосий Косой выступал против подчинения «неправедным властям», против налогов и войн, проповедовал равенство всех людей перед богом независимо от происхождения и религии: «Вси людие едино суть у бога, и татарове, и немцы, и прочие языцы».

Еретиков оказалось так много, что в течение десяти лет пришлось созвать четыре собора для разбирательства их дел и для суда над ними. Активное участие в процессах принимал сам царь. Последовала жестокая расправа с еретиками. Лишь немногим из них удалось бежать за границу, в том числе Феодосию Косому, который в Литве стал одним из руководителей польско-литовского социнианства. Но немало приверженцев Феодосия Косого осталось и в Московском государстве.