Русская эмиграция и фашизм: Статьи и воспоминания

– За последнее время фашизм стремится к утверждению своей универсальности. Часто подчеркивается значение католичества для этого универсализма. Фашизм все больше освобождается от остатков атеистического рационализма. Все заметнее становится сотрудничество между Ватиканом и фашизмом. Итальянское духовенство в огромном большинстве активно поддерживает режим. Режим со своей стороны придает большое значение религиозному воспитанию молодежи и распространению влияния церкви. Прежние недоразумения, возникавшие после подписания Латеранского договора[174] на почве соперничества в области воспитательной, улажены в полной мере.

Казем-Бек говорит также о блеске Ватикана и сердечном приеме, оказанном ему Папой на аудиенции.

Касаемся в разговоре нашей эмиграции в Риме.

Русских там мало. В Риме их всего 300 – 400 человек. Особой розни нет. Но нет и активности. Фашизм многим малопонятен. Признание фашизма русскими в Италии было общим в момент разгрома коммунизма. Затем возникли у многих недоумения, которые теперь стали рассеиваться. Престиж фашизма значительно вырос среди русских за последние годы. Главная русская организация: приход во главе с умнейшим и авторитетным архимандритом Симеоном и Русское собрание, располагающее довольно большим помещением и прекрасной библиотекой. Русское собрание организовало публичный доклад А.Л. Казем-Бека. Небезынтересно отметить, что Русское собрание недавно отказалось от выписки для своей библиотеки газеты «Последние новости».

– Каковы же результаты вашей поездки?

– Политическая обстановка вынуждает меня ограничить свой ответ общими соображениями. Надо было преодолеть предубеждение в отношении русских некоммунистических элементов. До сих пор русские национальные интересы не были вообще представлены в Италии. Русское дело представляло собой не просто «табула раза», но и хуже. Все русские пути были перепаханы и затянуты колючей проволокой. Все, что до сих пор предпринималось эмиграцией, вызывало в Италии в лучшем случае скептицизм.

Я лишен возможности что-либо уточнять, но своим пребыванием в Италии могу быть весьма довольным. Результаты моего пребывания там превзошли все мои ожидания, – говорит А.Л., слегка улыбаясь.

Наступает пауза в нашем разговоре. Входит по делу один из дежурящих при нем младороссов. В это время можно оглядеться по сторонам. Вот суровый взгляд адмирала Колчака. С другой стороны в новой рамке хмурит брови Стараче (ген. секретарь фашистской партии), внизу посвящения широкий росчерк.

Алексей Машин

Муссолини не раскрыл свой кошелек для главы младороссов. Он лишь сказал ему, что надеется, что подобное движение родится в самой России. Казем-Бек пробыл с Муссолини один час, он рассчитывал на политическую и финансовую поддержку, но ушел разочарованным.

Во время своего пребывания в Риме Александр Львович Казем-Бек не преминул, однако, завязать полезные связи, о чем свидетельствует письмо, которое он направил через пятнадцать лет Пьетро Кварони, послу Италии в Вашингтоне.

«Нью-Лондон. 28 марта 1949

Господин посол, Столь много трагических лет прошло после нашей последней встречи, что я даже не знаю, помните ли Вы меня и наши беседы – для меня они были очень интересны. Мы больше не виделись после милых приятных обедов у княгини Барятынской на улице Палестро. Это было весной замечательного 1934 года. Значит, уже пятнадцать лет: целая эпоха, и какая эпоха!»

Лишенные средств воздействия на происходящие события для достижения их единственно цели – возвращения любой ценой на родину, младороссы должны были как-то заявить о себе, что бы получить возможную поддержку. В частности, это относилось к главе с его пристрастием к рекламе, не говоря уже о его оппортунизме. Александр Казем-Бек был «современным» человеком, он чувствовал, что в нашу эпоху можно вызвать интерес прежде всего пропагандой, рекламой: опубликование вымышленного интервью было «промежуточным ударом» для него самого и для Союза младороссов.

Что же привлекало Казем-Бека в фашизме в 1934 г.? Прежде всего, как он сам об этом говорил, – все, что было связано со скаутским законом, предписывающим помогать ближнему, законом, приверженцем которого он был всю свою жизнь. Кроме того, это был национализм, установление корпоративной системы, видимая гармония, царящая между фашизмом и монархией, все, что соответствовало идеям, высказанным Александром Казем-Беком в его речи в июне 1931 г. перед членами Парижского очага Союза младороссов: «надпартийная монархия», «монархия трудящихся», «общественная монархия».

И, наконец, важное значение в фашистском государстве придавалось молодежи. Эта молодежь из-за своей беспорядочной суеты, в силу сложившихся неблагоприятных обстоятельств, была среди эмиграционных кругов мишенью для критики и насмешек со стороны старших – отцов, «зубров», как их называл Александр Казем-Бек.

Пер. с фр. Галины Темрезовой