Русская эмиграция и фашизм: Статьи и воспоминания

Русским эмигрантам, численность которых в межвоенные десятилетия составляла примерно 2 млн. человек, пришлось пережить череду несчастий, непрекращающуюся почти десять лет сначала Первая мировая война, затем Революция 1917 г. и Гражданская война с ее невообразимой жестокостью и постоянной угрозой голода. По крайней мере, 250 тыс. эмигрантов отважились на долгое и опасное путешествие на Дальний Восток, спасаясь от Красной Армии, от партизанских отрядов, от психически неуравновешенных кровожадных командиров, вроде атамана белых казаков Григория Семенова или барона Романа Унгерна фон Штернберга, а также от чешских, американских и японских интервентов. Многие, как минимум 100 тыс. человек, перешли границу с Китаем и поселились в Северной Маньчжурии, в сравнительно безопасном Харбине. Этот город, тогда крупнейший центр Китайско-Восточной железной дороги, заполнили китайские националисты, японские империалисты и советские агенты, и все они проворачивали там свои дела. Сочетание военачальников, самураев и комиссаров с их накаляющими обстановку интригами порождали чувства страха и подозрительности среди русских эмигрантов, которые и без того были подавлены столь разноречивыми ценностями и традициями.[352]

Именно в Маньчжурии родился т. н. «русский фашизм», при этом русские фашисты были крайне эклектичны в своем понимании фашизма как политической идеологии. Взяв за основу итальянский фашизм Бенито Муссолини, русские фашисты Маньчжурии эксплуатировали чувства отчаяния, унижении, беспомощности и тоски по Родине русских эмигрантов. Авторитарное государство, харизматичный лидер и национальных дух вот ключевые понятия предводителя русских фашистов Константина Родзаевского. Для маньчжурских экстремистов фашизм был «сочетанием уроков, извлеченных из провала Белого движения, опыта итальянских, немецких и японских фашистов, блестящего прошлого России и постреволюционной российской реальности».[353]

В 1925 г. в Харбине создана Русская фашистская организация (РФО), преобразованная в 1931 г. в Русскую фашистскую партию (РФП) и затем в 1938 г. в Русский фашистский союз (РФС). Из-за политической и географической слабости, Родзаевский и компания были вынуждены принять стратегию «пораженчества», предполагаемые русские гаулейтеры на Дальнем Востоке могли рассчитывать на победу, только объединившись с одним из традиционных врагов своего народа, а именно с Германией или Японией. «Они были националистами, которые возлагали надежды на вторжение иностранцев в свою собственную родину». Таким образом, считает Джон Стефан, для русских фашистов было совершенно невозможно «победить сталинизм без того, чтобы опорочить себя приверженностью к нацизму».[354] Русские фашисты Харбина просто не понимали, что Гитлер с его приспешниками считали представителей «славянской расы» абсолютным ничтожеством и не собирались спонсировать русский национализм или государственность в каком бы то ни было виде. Из этого следует неизбежный вывод: немецкий национал-социализм и русский фашизм, по сути, несовместимы, и сама идея русских наци нечто вроде оксюморона.

В нашем распоряжении разные данные, но, скорее всего, не более 40 русских, живших в Квинсленде, запятнаны связями с фашистами, притом, что на конец 1930-х гг. в этом австралийском штате проживали в общей сложности почти 3 тыс. русских.[355] Они были частью массового наплыва белых, искавших спасения от преследования Красной Армии и попавших в Австралию после 1922 г., когда Австралийский Союз снял запрет на иммиграцию из России. Часто трудолюбивые русские иммигранты приезжали семьями или организованными группами. Многие из них покупали недорогие земельные участки в местах наподобие Тангула, Билоилы или Кэллайда и начинали выращивать табак и хлопок.[356]

С течением времени все больше и больше сельских жителей перебиралось в Брисбен в поисках возможности дать своим детям хорошее образование, а также в стремлении приобщиться к более насыщенной общественной жизни, основанной на русских культурных традициях. Все это было доступно в Брисбене при поддержке Русского клуба, одного из центров русской общины. Там, например, в 1928 г. можно было участвовать в театральных постановках, петь в хоре, а для детей были организованы школа по изучению русского языка и скаутский лагерь. Кроме того, община имела внушительную библиотеку в 12 тыс. томов, издавала два журнала на русском языке.[357]