Русская эмиграция и фашизм: Статьи и воспоминания

Однако становление РФС в Квинсленде шло медленно, поскольку местный лидер к 1937 г. сумел завербовать в организацию лишь восемь новых членов, и общее число участников группы не превышало 20-30 человек.[366] Тем не менее, агенты секретной службы были уверены, что Рождественский играет роль связующего звена между Берлином, Токио, Харбином и Брисбеном. Его лидирующее положение, казалось, лишь подтверждает мнение секретных служб, что «на данном этапе сформировался более тесный союз между берлинскими и харбинскими ветвями движения, пользующийся явной поддержкой немецкого и японского правительств».[367] Рождественский несомненно напрямую был связан с протоиереем Валентином Антоньевым и Свято-Николаевским храмом, где служил приходским библиотекарем.[368]

После подписания в августе 1939 г. пакта Молотова – Риббентропа русский эмигрант испугался, сжег свои записи и отдалился от представительства РФС в Харбине.[369] Но сразу же после кровавого нападения германской армии 22 ИЮНЯ 1941 г. на СССР Рождественский начал делиться мыслями с каждым встречным, включая даже секретного агента военно-морской разведки. По сообщению разведки от 21 октября 1941 г., Рождественский «ликовал» в связи с германским вторжением в СССР и уверял, что СССР полностью завоюют за несколько недель. Затем «наступит поворот в судьбе этого лукавого врага Англии. Мы не думаем, что с ней будет много проблем», – восклицал он. Кроме этого, парикмахер поведал клиенту, что «бесчисленные миллионы людей будут <…> прославлять имя Гитлера. Бог послал спасителя миллионам рабов, тирания Британии станет кошмаром прошлого».[370] В том же месяце цензоры перехватили письмо с инструкцией Рождественскому безотлагательно прибыть в Шанхай, и это случилось за несколько месяцев до вступления в войну Японии.[371] В новогоднюю ночь Рождественский имел контакт с таинственным японцем, мистером Сузуки, за которым велось наблюдение. Но последней каплей, переполнившей чашу терпения властей, стал тот факт, что 18 марта 1942 г. парикмахер, предположительно, попросил секретного агента военно-морской разведки предоставить ему подробную информацию о количестве и типах самолетов, танков, артиллерии, о количестве войск и моторизованного транспорта в Квинсленде. Это было уже слишком. Сотрудник разведки сделал вывод: «По моему скромному мнению, Рождественский и его друзья (а их я знаю довольно хорошо) чересчур опасны, чтобы сейчас оставлять их на свободе без наблюдения». Игра была проиграна. 18 апреля 1942 г. без каких-либо судебных разбирательств Рождественский арестован и посажен в тюрьму.[372]

Сомнительно, конечно, чтобы даже самый наивный и доверчивый эмигрант, знающий о слежке за собой, оказался настолько недалеким, чтобы в условиях военного времени спросить секретные военные сведения у своего клиента. Не исключено, что случайный разговор о готовности Австралии к боевым действиям был просто раздут до столь немыслимых размеров. Но когда, в конце концов, 9 сентября 1942 г. Рождественскому предоставили право на апелляцию, он лишь ухудшил свое положение. Выступая перед судьей Ридом, будущим главой Австралийской службы безопасности и разведки, он не сумел придержать язык и заявил:

«Мне не важно, кто выиграет войну. Мне трудно сказать, за чью победу я болею. Я патриот России, но я не за тот режим, который сейчас царит в стране. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы сокрушить этот режим, но только не ценой союза с Германией или Японией. Если немецкие войска сокрушат Россию, это будет для нее крайне опасно. Я бы хотел, чтобы в России произошла революция».

«Я сделаю все, что в моих силах, – продолжал свою речь Рождественский, – чтобы помочь Великобритании и России одержать победу над Японией и Германией. Для этой цели я подготовлю военную амуницию. Я всегда выступал против союза с Японией. Я оставил все политические дела, когда три года назад Германия начала войну».

Вразрез со сказанным он также заявил:

«Я хотел бы, чтобы Германия победила Россию в этой войне, но проиграла Великобритании. Я не желаю, чтобы Япония нанесла поражение России. Они азиаты <…> Если бы немцы пришли сюда, когда я был на свободе, я не знаю, чтобы я сделал».[373]

Это цепочка противоречивых заявлений, думается, заставит кого угодно согласиться с решением следователя, что Рождественский сам себе представляет угрозу и нуждается в присмотре.