Русская эмиграция и фашизм: Статьи и воспоминания

Уже в 1920-е гг. в Русском зарубежье обозначилось политическое размежевание по вопросам фашизма и войны. И кроме политических пристрастий, как справедливо отмечал В.В. Комин, определенное значение имела конкретная обстановка в той или иной стране эмигрантского рассеяния.[414] Страны Латинской Америки к тому времени стали объектами экономической экспансии Германии. Основная часть германских капиталовложений направлялась в сферу торговли, сельского хозяйства (германские фирмы располагали крупными сахарными, хлопковыми, кофейными, банановыми плантациями, например в Гватемале, Коста-Рике, Колумбии) и в отраслях добывающей промышленности, прежде всего Аргентины, Бразилии, Чили и Колумбии. Это согласовывалось с общей целью Германии удержать континент в качестве аграрно-сырьевого придатка. С начала 1930-х гг. наблюдалась заметная тенденция увеличения германских инвестиций в Латинской Америке. Примерно 3/4 общей суммы капиталовложений Германии в Латинской Америке приходилось на крупнейшие страны континента – Аргентину и Бразилию. При этом в Аргентине сосредоточилось более половины общей суммы германских капиталовложений. Это объяснялось факторами экономического, политического и военного характера (широкая взаимная торговля, крупные немецкие поселения, германское влияние в армии, прогитлеровская политика правящих кругов Аргентины и т. д.).[415] Созданные там многочисленные отделения германских гроссбанков стали важными опорными пунктами нацистов накануне Второй мировой войны.

Кроме того, в Латинской Америке нацистская Германия располагала обширной сетью средств массовой информации и пропаганды (газеты, информационные материалы посольств, радиопропаганда, кинопродукция, субсидирование местных профашистских газет и проч.). Активная борьба велась за умы подрастающего поколения через сеть немецких школ, церковь, подпавшую в ряде регионов, особенно в Бразилии, под влияние нацистов с густой сетью церковных организаций, религиозных школ, подчиненных немецкому ордену францисканцев. В начале 1930-х гг., еще до прихода Гитлера к власти, на континенте появились отделения Национал-социалистической рабочей партии Германии. В Аргентине, которая поддерживала отношения с Германией вплоть до 1944 г. и была основным координирующим центром нацистов в Латинской Америке, только в Буэнос-Айресе действовало 400 ячеек нацистов, в Бразилии – 87, в Чили – 75 местных групп, несколько десятков отделений – в Уругвае. В Центральной Америке (Эквадор, Мексика) влияние нацистов было слабее, чем в Южной, что связано с доминирующим влиянием США.[416] Своего рода «пятой колонной» нацистов в этих странах выступали зарубежные фашистские и полуфашистские организации, прежде всего «испанская фаланга», действовавшие в 17 странах континента, а также различные клубы и ассоциации итальянцев и японцев, общая численность которых на континенте достигала примерно 3 млн. человек (в основном в Аргентине).[417]

В 1930-1940-е гг. в Аргентине (при президентах X.Ф. Урибуру и X.Д. Пероне) и Бразилии (времени президента Ж. Варгаса) установились националистические военные режимы. Идеи национализма, сильной государственной власти, корпоративизма и антикоммунизма они заимствовали у итальянского фашизма и германского нацизма. Поэтому не случайно нацисты с приближением краха Третьего рейха рассматривали Латинскую Америку как самое надежное место хранения своего капитала и собственное убежище. Именно там нашли приют М. Бор-ман, И. Менгеле (главный врач концлагеря Освенцим), Франц П. Штангль (комендант концлагерей смерти в Треблинке), А. Эйхман (оберштурмбанфюрер СС) и др. По некоторым данным, там скрывалось до 16 тыс. военных преступников нацистов.[418]

Для русской эмиграции межвоенного периода был характерен широкий диапазон политических пристрастий и форм политической деятельности, хотя политика волновала лишь незначительную часть интеллигенции и бывшего офицерства. Это справедливо и для русской диаспоры в Латинской Америке, где политическая жизнь русской эмиграции была менее активна по сравнению с главными центрами русского рассеяния и действовали в основном филиалы и отделения основных политических организаций Русского зарубежья в Западной Европе и Азии.

В 1920-1930-е гг. в армейской среде сильны были монархические настроения. Организации монархического толка, ставившие целью сохранить офицерские кадры Белой армии, поддерживать их военные знания для будущей борьбы с советской властью, были представлены отделением Русского общевоинского союза (РОВС) в Латинской Америке (глава – бывший полковник Генштаба А.В. Кушелевский) и местным отделением кавалерии и конной артиллерии РОВС, отделами Русского национального союза участников войны (РНСУВ). Часть офицеров участвовала в движениях младороссов (уполномоченный представитель в странах Латинской Америки – В. Рюминский), русского фашизма и других, мечтавших видеть Россию государством подобным Италии Муссолини либо гитлеровской Германии.