Русская эмиграция и фашизм: Статьи и воспоминания

Эффективность пропагандистской работы определялась количеством материалов, направленных в разные страны Южной Америки, за границу, в СССР, где по замыслу идеологов предполагалось создать ядро фашистского движения. Маньчжурия в этих планах рассматривалась как плацдарм для работы на границе с Россией, а японская армия – как военная сила, способная оказать в будущем помощь русским фашистам превратить «СССР в Россию».[432] При этом руководство явно преувеличивало степень активности своей организации и желаемое нередко выдавало за действительное. Утверждалось, что за два года (1933-1934) в СССР отправлено 50 тыс. экземпляров «Русской газеты», главными читателями которой были «комсомольские клубы, колхозы, совхозы, моряки, железнодорожные и портовые рабочие».[433] Призывы Бразильского сектора ВФО «К русской эмиграции в Южной Америке», «К русской молодежи Зарубежья и „подъяремной России“», «К соотечественникам» и проч., отправлявшиеся в СССР, по данным активистов движения, также издавались большим форматом, тиражом в несколько тысяч экземпляров, что должно было свидетельствовать о постоянном расширении этого направления деятельности русских фашистов в Латинской Америке.

Однако, несмотря на предпринятые усилия, сторонники русского фашизма так и не сумели достичь в среде русской эмиграции массовой поддержки своих идей. Нападение гитлеровской Германии на СССР еще более усилило раскол внутри эмиграции.

Значительная часть представителей Русского зарубежья в странах Латинской Америки заняла в годы войны патриотическую позицию. Появились «Комитет помощи стране Советов при Украинско-белорусском культурно-просветительном обществе», «Русский комитет помощи жертвам войны» в Сан-Пауло и др. Последний отправил в 1944 г. в фонд помощи СССР 96,8 тыс. крузейро и 21 контейнер с одеждой. В 1942 г. в Великобританию из Бразилии выехало 580 человек добровольцев из числа российских иммигрантов.[434] Известна антифашистская деятельность Украинско-демократического комитета помощи Советскому Союзу и Женской еврейской комиссии помощи союзникам в Аргентине, Русского комитета «За Родину» в Уругвае, Межславянского комитета в Чили и др.

Благодаря информации от дипломатических и консульских представительств по каналам ВОКСа, Совинформбюро, от корреспондентов ТАСС об эмигрантских организациях антифашистской ориентации, на которые СССР мог рассчитывать в своей информационно-пропагандистской работе, сюда направлялись печатные издания Всеславянского комитета – журнал «Славяне», Еврейского антифашистского комитета (ЕАК) – газеты «Эйникайт» («Единство») и «Биробиджанер Штерн», и другие материалы. В 1943 г. делегация ЕАК (С.М. Михоэлс и И.С. Фефер) посетила США и Мексику. Установившаяся переписка, отсутствие языкового барьера способствовали тому, что направляемая из СССР литература, включая периодические издания антифашистских комитетов, находила читателей в русской, украинской, белорусской, польской, еврейской диаспорах Латинской Америки, которые посылали в СССР материальную помощь.[435] Именно эта просоветски настроенная часть эмиграции в послевоенный период составила основу добровольных репатриантов в СССР.

Вместе с тем после окончания войны в Латинскую Америку хлынула новая волна антикоммунистической эмиграции. По словам ее участника, протоиерея Димитрия Константинова, ей была свойственна «последовательная непримиримость к большевизму».[436] В 1947-1948 гг. обстановка в Латинской Америке менялась в пользу правых сил, что связано с поворотом в мире к «холодной войне». Антикоммунистические и антисоветские настроения, опасения советской и коммунистической угрозы охватили значительную часть латиноамериканцев. Действовавшие в зонах оккупации союзников в Европе специальные комиссии Аргентины, Бразилии и Венесуэлы отбирали для въезда в свои страны рабочую силу, отсеивая нежелательных эмигрантов. Преимущество получали не имевшие связи с советским режимом, включая белоэмигрантов, а также андерсовцы, власовцы и прочие коллаборационисты. В результате на континент прибыли белоэмигранты из Европы, главным образом Югославии, бывшие советские граждане, бежавшие из СССР с отступающими гитлеровскими частями, власовцы и реже советские военные, боявшиеся наказания на родине за пребывание в плену.

После войны при выявлении перемещенных лиц советская сторона установила, например, что в Бразилии большинство дипийцев составляли украинцы и белорусы; многие из выявленных на 1951 г. являлись военными преступниками: служащие гестапо (18 человек), немецкой полиции (41) и дивизии СС «Галичина» (10), участники 1-й Русской национальной армии (на тот момент члены Суворовского союза – 73), бандеровцы и участники УПА (61), андерсовцы (44), власовцы (33), воевавшие в немецкой армии (19), старосты и бургомистры (5), а также бывшие военнопленные (29), насильно угнанные (29 человек) и др.[437]