Читаем Русская философия. Анализ истории. Том 3 полностью

Мне думается, что государь держал мир, имевшего сильное напряжение в себе, между двумя полюсами христианской и иудейской ориентации. В то же время, святая Евхаристия в Православном храме имеет влияние на всю Вселенную, то есть опосредовано русских православных к этим Таинствам становятся причастниками все те, кто имеет хоть какой-то контакт с русскими. Не важно как, стихийно или нет, но русский всегда являлся проводником Божественных энергий в народы. В свою очередь, иудей был тоже проводником своего мировосприятия. Причём, здесь важно сделать замечание об Иудаизме. Иудаизм не ведает что-либо противоестественное природе человека, но только то, что явно и очевидно открыто нашему обозрению в естестве людей. Так же как Ветхий Завет не несёт в себе что-то надуманное, но только то, что попало в поле обозрения человеку, пытавшегося языком исторических событий рассказать о Боге. Иудей, в отличие от православных, причащается к Божественному не в Сущности, а в формах, точнее в Божественном законе, что тоже имеет живительное действие, ибо это Божественное. Никаких домыслов от себя, от своего разумения. Да, это некоторая диаметральность для жизни в Благодати Божьей, но для нас важна, как недостающее, именно как стимуляция нашей природы только в данном направлении, как ещё одна важная составляющая государственного порядка, как приобщение к ещё одному важному свойству Творца – вечности форм (в данном случае речь идёт о степени вечности формы порядка в обществе). Иными словами, если Православие несёт в себе подвижничество, то Иудаизм несёт в себе сбережение результатов подвига, хранение этих побед как можно дольше. Тут нет никаких потусторонних миров, больного воображения сверхвозможностей. Соответственно эта религия, каким-то животворящим образом адаптировалась в христианском мире, то есть имели место быть некоторые правила поведения в обществе, которые самопроизвольно перенимались причастниками Святой Евхаристии, как благой опыт продолжительного выживания. Это можно выразить иначе. Православные отдают предпочтение Источнику Жизни, а иудеи – это правила поведения, которые обуславливают долгожительство. (Можно толкнуть шарик и он быстро остановиться, чтобы вновь продолжить движение его надо вновь толкнуть – это православное видение выхода из положения. Можно его толкнуть так, что он будет катиться долго без столкновений – это иудейской видение выхода из положения). Не смотря на очевидное противоречие это делало данный союз прочным, гармоничным, оное естественно вписывалось в мировой порядок вещей. Этот прочный союз был мощным укреплением в борьбе со всеми иностранными вторжениями различного рода оккультных и идеологических сообществ. Иудеи были профессионалами в своем, а православные были сильны духом. Все иные религии могли оказаться только между вот этими абсолютными крайностями, вместе с их исповедниками. Поэтому Россия всё более и более представала как Центр Мира и в него всё сильнее и сильнее погружались народы. Всем было уютно в этом русском мире и все эти народы стояли за него. К сожалению, было одно слабое место у этого корабля – философско-богословское наследие времён Петра Первого. Этот царь усилил и закрепил противоестественное положение дел и через данную пробоину корабль державы начал тонуть. Сначала декабристы, а потом вообще Февральский переворот объединил западников с Европой, что, думается мне, автоматически предрешило объединение в какой-то степени другой части русского общества с иудейской мировой закулисной империей. В условиях России надо учитывать важные обстоятельства: Хазарское ханство с иудейской верхушкой распространялось по всей Волге. Иудейского ханства нет уже много веков, а народ-то остался. При этом соотношение Православных Храмов и синагог в некоторых районах Центральной части России было таким: на 3-4 церкви – 1 синагога. Что довольно значительно для всего народа, то есть влияние это существенное.

Отчего произошёл взрыв 1917 года? Опять же, есть нарушение Божественного порядка развития событий, нарушение ритуала государственного богослужения. Временное правительство (умышленно или нет – не важно) изменило тому главному принципу, благодаря которому держится мир в любом обществе, то есть, стало лояльным к преступлению против нравственности, более того, поощрялась некоторая часть духовенства, утратившая страх перед грехом. Им даже давалось предпочтение при назначении в высшие посты Церкви. То есть, такая власть либо потеряла свою сплачивающую значимость для будущего страны, либо вообще к этому сплочению даже не стремилась. К чему эти заигрывания, к чему эти жесты милосердия, если есть покушение на святая святых народа? Если ради любимого чада труженик легко терпит любые невзгоды, то к чему ему эти жесты, освобождающие его от самого подвига мученичества ради спасения своих детей?

Перейти на страницу:

Похожие книги

А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 2
А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 2

Предлагаемое издание включает в себя материалы международной конференции, посвященной двухсотлетию одного из основателей славянофильства, выдающемуся русскому мыслителю, поэту, публицисту А. С. Хомякову и состоявшейся 14–17 апреля 2004 г. в Москве, в Литературном институте им. А. М. Горького. В двухтомнике публикуются доклады и статьи по вопросам богословия, философии, истории, социологии, славяноведения, эстетики, общественной мысли, литературы, поэзии исследователей из ведущих академических институтов и вузов России, а также из Украины, Латвии, Литвы, Сербии, Хорватии, Франции, Италии, Германии, Финляндии. Своеобразие личности и мировоззрения Хомякова, проблематика его деятельности и творчества рассматриваются в актуальном современном контексте.

Борис Николаевич Тарасов

Религия, религиозная литература
Современные буддийские мастера
Современные буддийские мастера

Джек Корнфилд, проведший много времени в путешествиях и ученье в монастырях Бирмы, Лаоса, Таиланда и Камбоджи, предлагает нам в своей книге компиляцию философии и практических методов буддизма тхеравады; в нее вставлены содержательные повествования и интервью, заимствованные из ситуаций, в которых он сам получил свою подготовку. В своей работе он передает глубокую простоту и непрестанные усилия, окружающие практику тхеравады в сфере буддийской медитации. При помощи своих рассказов он указывает, каким образом практика связывается с некоторой линией. Беседы с монахами-аскетами, бхикку, передают чувство «напряженной безмятежности» и уверенности, пронизывающее эти сосуды учения древней традиции. Каждый учитель подчеркивает какой-то специфический аспект передачи Будды, однако в то же время каждый учитель остается представителем самой сущности линии.Книга представляет собой попытку сделать современные учения тхеравады доступными для обладающих пониманием западных читателей. В прошлом значительная часть доктрины буддизма была представлена формальными переводами древних текстов. А учения, представленные в данной книге, все еще живы; и они появляются здесь в словесном выражении некоторых наиболее значительных мастеров традиции. Автор надеется, что это собрание текстов поможет читателям прийти к собственной внутренней дхарме.

Джек Корнфилд

Философия / Религия, религиозная литература / Религия / Эзотерика / Образование и наука