Русская идея от Николая I до Путина. Книга III. 1990-2000

Так или иначе, означало это, что отныне рост производства обеспечиваться может лишь за счет роста производительности труда. А темпы этого роста снижались с ошеломляющей скоростью. Если в восьмой — «косыгинской» — пятилетке (1966–1970) составлял он 6,8 %, то в заканчивавшейся десятой (1976–1980) — уже лишь 3,8. А имея в виду ухищрения Госстата и неизбежные «приписки», скорее всего, производительность труда не только не увеличилась, а ушла в минус. Как бы то ни было, брежневская система балансировала на грани рецессии, что угрожало самому ее существованию, поскольку единственной ее надеждой оставались высокие цены на нефть.

В первую очередь потому, что устроена она была по принципу, можно сказать, сообщающихся сосудов: «продаем нефть — покупаем продовольствие». На какие шиши заполнять второй сосуд, если опустеет первый? — таков был фундаментальный вопрос, который поставила перед Кремлем «комиссия Кириллина». С тем, что телефонов в СССР было в десять раз меньше на тысячу населения, чем в Америке, а компьютеров в сто раз меньше, система могла жить. Даже с тем, что в 30 % городов и в 60 % поселков НЕ БЫЛО КАНАЛИЗАЦИИ, с «удобствами во дворе» то есть, жить можно было.

Хуже, что в 1978 году «53 % сбережений трудящихся образовалось в результате неудовлетворенного спроса», иначе говоря, что наступила эпоха «подавленной инфляции», известной в просторечии как дефицит. Но и с этим можно было жить-народ терпеливый, и без канализации и с «деревянным» рублем поживет. Но вот оставить его без хлеба и без мяса (не забудьте, что импорт продовольствия рос как на дрожжах, в 1985 году закупалось уже не 2,2 млн. тонн зерна, как в 70-м, а 45, 6 млн. тонн, мяса не 165 тыс. тонн, а 857 тыс.) — этого не простит. А тут валюта нужна, где ее взять, если подведет нефть? На этот вопрос ответа не было.

5 сентября 1979 года первый вариант доклада «комиссии Кириллина» представлен был Политбюро. Вот тогда и должна была начаться Перестройка. Еще оставалось время для маневра, еще на полную мощь работал Самотлор, еще высоко стояли цены на нефть, еще у страны практически не было внешнего долга. Но… не нашлось в СССР своего Дэн Сяопина. Никто наверху не смел произнести слова «рынок» и «частная собственность». Даже десятилетие спустя, когда уже рухнули нефтяные цены (и не на 40 %, как в 2014, а вдвое) и растаял, как дым, золотой запас, и страна была в долгу, как в шелку, Горбачев все еще говорил о «социалистическом выборе» и о «коммунистической перспективе». Могло ли быть иначе в 1979-м?

Короче, позволили кремлевские старцы чиновникам этот первый вариант доклада утопить. Вот типичный аргумент «против». Председатель Госплана СССР Николай Байбаков: «Главным недостатком доклада является отсутствие передового опыта советских предприятий и организаций и уделено слишком большое место опыту США и Японии… Доклад исходит из опыта капиталистической системы и не может принести пользы в условиях социалистического способа производства». Надо ли говорить, что второй вариант доклада был выхолощен и острота поставленной в нем проблемы снята?

Отто Лацис

В заключение процитирую еще одного замечательного своего товарища по оружию, покойного-будь земля ему пухом-Отто Рудольфовича Лациса, русского Европейца с большой буквы.

Вот что писал он об этой упущенной возможности Перестройки. «Историки, исследовавшие гибель «Титаника», считают, что пароход с такими габаритами и скоростными возможностями был обречен уже в момент, когда вышел в море без радиолокатора, имея лишь впередсмотрящего матроса. Советский Союз брежневских времен был в еще более безнадежном положении.

Радиолокаторы на борту были, об опасностях знали тысячи людей. Но не было капитана, способного воспринять жизненно важную информацию. Существовавшая политическая система утратила способность предохранять страну от катастроф. Поэтому система была обречена на гибель, но погибнуть она могла только вместе с государством».

Выбор

Вот вам второй ответ на вопрос: «Кому нужна была Перестройка?» Она нужна была стране для «мягкой посадки», для примирения с миром, для того, чтобы зажить, наконец, после моровых советских лет по-человечески, чтобы выжить с достоинством. Хотя бы в формате ССР, т. е. союза суверенных республик, как предложил в 1990 году Шаталин, а в 91-м, когда было уже окончательно поздно, и сам Горбачев.

Да, СССР переставал быть в этом случае империей и сверхдержавой, перед которой трепетала Европа. Да, любой из членов конфедерации мог бы при желании с ней «развестись». Но страна не пережила бы кошмарную травму распада, обнищания и беспредела. И каждая из составляющих ее суверенных республик могла бы стать тем, чем ей хотелось. Одни стали бы нормальными европейскими государствами, членами ЕС, раз и навсегда покончив с произволом власти, другие — хоть средневековыми ханствами. Одни двинулись бы в XXI век, другие — в XVII. Вольному воля.