Русская идея от Николая I до Путина. Книга III. 1990-2000

А «развод», что же в нем страшного? Вот Словакия не пожелала жить в одной стране с Чехией. Ну и «развелись», цивилизованно, по-европейски, кому от этого стало хуже? Для этого, правда, понадобилось, чтобы в Чехословакии победили либералы, чтобы там произошла Перестройка, чтобы президентом стал бывший диссидент Гавел, — и «развод» прошел мирно, без путчей, без гражданской войны, без крови.

Другое дело — сербская мини-империя, известная под именем Югославии. Там победили национал-патриоты, и бывший коммунистический лидер Милошевич предпочел вместо Перестройки объявить своей целью реванш, воссоздание «Великой Сербии»-и полилась кровь. «Развод» все равно произошел, как и в Чехословакии, но «по национал-патри-отически»-с вооруженным вторжением в соседние республики, со всеми ужасами гражданской войны, с трупами, плывущими по Дунаю. Результат? Ну, примерно такой же, какой был бы в СССР, победи в августе 1991-го реваншисты, только в мини-масштабе: в десятимиллионной стране 100 000 человек погибло, 2,5 миллиона стали беженцами.

В СССР «капитан» Горбачев оказался похуже Гавела, но куда лучше Милошевича. Перестройку он провел, но до конца, до демократической революции, довести не сумел. Без путча и малой крови, во всяком случае — несопоставимо малой по сравнению с югославской, не обошлось, но кошмара гражданской войны избежать удалось. Время, однако, было не на его стороне. Кто знает, начнись Перестройка в конце 70-х, после доклада «комиссии Кириллина», когда еще не было поздно, страна, может быть, избежала бы и травмы распада. Так что большая часть вины лежит все-таки на прежних «капитанах», выведших свой Титаник в море, пренебрегая радиолокаторами.

Такова была точка зрения Лациса. Моя тоже. Но вот реваншисты предлагают совершенно другую точку зрения. Они, как мы видели, уверены, что «к середине 80-х годов XX века СССР был крепок, как никогда». И никакая Перестройка никому, кроме его предательской «верхушки», была ни к чему. Правда, ни одного экономического аргумента в пользу этого утверждения я никогда от них не слышал. Тем не менее, такова официальная идеология Изборского клуба, их главного интеллектуального центра, в рядах которого, между прочими реваншистами, и советник президента РФ С.Ю. Глазьев. С выбором между двумя этими версиями того, кому нужна была Перестройка, и оставляю я читателя.

Глава 4РАСКОЛ ПРАВЯЩЕЙ ПАРТИИ

Я понимаю, что на исходе 2014 года, в разгар массовой патриотической истерии и жесточайшего упадка духа, своего рода надира, европейской России, то, что я сейчас скажу, может показаться невероятным. Но это факт русской истории. На протяжении трех лет Перестройки, начиная с Октябрьского пленума ЦК КПСС 1987 года, где сбивчиво выступил против Лигачева, а потом каялся Ельцин, и до июля 1990-го, когда будущей зюгановской КПРФ удалось возродить свою партийную иерархию (тогда она называлась РКП), массы, те самые массы, на которые сегодняшние русские европейцы махнули рукой, были их реальной опорой в борьбе против «аппарата».

Под «аппаратом» имеется в виду, понятно, партийная бюрократия, присвоившая себе государственную власть в стране и изрядно за последние семьдесят с лишним лет всем надоевшая. Та самая номенклатура, которую национал-патриоты обвинят впоследствии в предательстве «великой державы» и которая на самом деле дралась за эту державу до последнего патрона. Чтобы представить ее себе, достаточно вспомнить, что представителей научной и творческой интеллигенции было среди делегатов Учредительного съезда РКП меньше 9 %, партийных работников 42,6 %, а всего сотрудников аппарата управления 68,8 %. Своего рода офицерская Добровольческая армия времен гражданской войны. Только состоявшая не из отчаянных мальчиков из хороших семей, тайком пробиравшихся на Дон, а из прожженных аппаратных волков со всех концов «тайги», как назвал свою страну В. В. Путин.

Короче говоря, вопреки утверждению летописца реванша, стояли друг против друга в 1990 году не одна, а ДВЕ партийные элиты, и исход их поединка решали именно массы. Сама даже мысль о необходимости второго, параллельного, «аппарата» пришла реставраторам в голову после сокрушительного поражения, которое нанесли им эти беспартийные массы на первых же альтернативных выборах в марте 1989-го. Но это требует небольшого предисловия.

Шахматная комбинация генсека

Еще летом 1988 года на XIX партконференции Горбачев, стремясь ослабить свою зависимость от «аппарата», разыграл изящную комбинацию, которую никто в то время не понял. Я имею в виду решение о совмещении должностей партийных и советских руководителей областей и краев. Мотивировка была такая: партийные руководители должны быть подконтрольны беспартийным массам-не пройдешь в руководители Совета, не станешь и секретарем обкома партии. Не выберут на Съезд народных депутатов, останешься у разбитого корыта.