Русская идея от Николая I до Путина. Книга III. 1990-2000

Вот воспоминание об этом Яковлева: «Уже к концу 1990 года Горбачев ни при каких обстоятельствах-даже откажись он публично от Перестройки и выступи с покаянием по этому поводу — не был бы принят в стане реставраторов: не то, что там не было к нему доверия, там уже концентрировалась жгучая неприязнь, если не ненависть». Что демократы видели в Горбачеве предателя, это само собой. Так как мог опытный политик, гроссмейстер в своем роде, как мы уже говорили, довести дело до того, чтобы ОБЕ СТОРОНЫ в назревающей, казалось, гражданской войне рассматривали его как предателя? Или это всегдашняя судьба центриста в ситуации, когда центра больше не существует? Я буду очень признателен читателям, если они мне подскажут, был ли подобный случай в мировой политике.

Глава 5ПОСЛЕДНИЙ БОЙ ГОРБАЧЕВА

В предыдущей главе «Раскол правящей партии» мы остановились на одном из самых драматических моментов Перестройки. Сентябрьский (1990 года)«правый поворот» Горбачева («правеет общество, — объяснял он тогда Шаталину, — правеет и правительство») привел вместо стабилизации обстановки в стране к январскому (1991 года) кровопролитию в Прибалтике. А также к тому, что генсек выглядел теперь, как мы помним, предателем в глазах ОБЕИХ СТОРОН конфликта, расколовшего страну и партию, которую он продолжал возглавлять. Ситуация становилась нестерпимой.

Плата за «поворот»

Прежде всего, потому, что негодовали аппаратчики: Перестройка продолжалась, словно никакого «правого поворота» и не было. Январское кровопролитие лишь подстегнуло курс на независимость прибалтийских республик. Приход нового премьера не изменил курс на переход к рыночной экономике. Самые простодушные из них просто не могли взять в толк: каким образом на 74-м году советской власти в стране победившего социализма (то есть безраздельной власти аппарата) происходит буржуазная контрреволюция. «Просвещенные» же аппаратчики неистовствовали. Они знали, откуда эта буржуазная мразь. На московской партконференции (первый секретарь московского горкома Юрий Прокофьев уже нанял для «просвещения» партийных масс, вы не поверите, Кургиняна, да, да, того самого) дружно скандировали при упоминании имени генсека «Предатель!»).

Но если Кургиняна наняли — и щедро финансировали-главным образом все-таки для того, чтобы протолкнуть на место генсека Прокофьева, то еще в декабре 1990-го на IV съезде народных депутатов некая Сажи Умалатова из Чечено-Ингушетии предложила внести в повестку дня вопрос о недоверии Горбачеву уже как Президенту СССР (правда, проголосовало тогда за ее предложение всего 426 депутатов, против 1288). Но это было еще до январских событий в Прибалтике.

В феврале, однако, объявили бессрочную стачку шахтеры Кузбасса, требуя отставки Горбачева. И никто не знал, не перерастет ли она во всеобщую забастовку, как в октябре 1905 года. Тем более что 9 марта на собрании демократов в Доме кино поддержал бастующих Ельцин. А с другой стороны, на пленуме РКП выступил в то же время с неуклюжим, как всегда, заявлением ее первый секретарь Иван Полозков: «Наше Отечество оказалось перед опасностью более грозной, чем даже в сорок первом году», приравняв, таким образом, Перестройку к гитлеровскому нашествию. Поляризация сил достигла предела. Дорого же, как видим, заплатил Горбачев за свой сентябрьский «поворот». Атака на него шла теперь по всем фронтам.

Неожиданный ход

Но и он, — в последний, пожалуй, раз — продемонстрировал, что как политик на голову превосходит своих оппонентов. 21 апреля 1991 года, за три дня до начала апрельского пленума ЦК КПСС (подготовкой к которому он пренебрег, что, как выяснилось, было неосторожно) Горбачев ошеломил публику очередным «поворотом». Я имею в виду совместное заявление десяти президентов «О безотлагательных мерах по стабилизации обстановки в стране и преодолении кризиса». Заявление было подписано Горбачевым и руководителями девяти союзных республик, включая Ельцина (призвавшего, после этого шахтеров прекратить политическую забастовку).

Конечно же, речь шла о старой идее Шаталина, отвергнутой генсеком в сентябре 90-го вместе с экономической реформой «500 дней». Подписавшие согласились преобразовать страну в Союз Суверенных Государств, ССР. Другими словами, в Конфедерацию, в то самое, чего так неудачно-и кроваво-добивается сейчас Путин. В апреле 1991 года стало это официальным курсом страны под именем Новоогаревского процесса.