Русская идея от Николая I до Путина. Книга IV. 2000-2016

Тем больнее был шок, когда 24 сентября 2011 года на съезде «Единой России» Медведев вдруг заявил: «Думаю, было бы правильным поддержать кандидатуру Владимира Владимировича Путина как Президента Российской Федерации». Выступление потонуло в овации зала. Скандировали: «Пу-тин. Пу-тин!..» Приунывшие за четыре года единороссы торжествовали победу. И нисколько не смутило их жалкое — на фоне всех вчерашних жестов и обещаний — продолжение речи Медведева, что они, мол, с Путиным договорились об этом еще в 2008 году, когда тот рекомендовал его в преемники. Ну, подшутили ребята над избирателями. Ну, обманули. Как в политике без обмана? Только тревожно мелькнул твиттер Аркадия Дворковича, советника Президента: «Время включать спортивные каналы».

Хорошо еще, что не «Лебединое озеро», как 19 августа 1991 года, в день путча. В воздухе запахло чем-то даже более серьезным, чем путч. Знай Путин знаменитый афоризм Алексиса де Токвиля, что не от бедствий народных происходят революции, а от ОБМАНУТЫХ ОЖИДАНИЙ, он, полагаю, хорошенько подумал бы, прежде чем затевать эту «рокировку».

Конечно, она не имела ничего общего с шахматной рокировкой, когда король в глубоком тылу прячется за пешечной оградой. В нашем случае король, как удачно сострил Бен Джуда, оказался в центре доски — ничем не прикрытый, уязвимый со всех сторон. В первую очередь со стороны «московской буржуазии», как легкомысленно называет британский исследователь обманутый средний класс и интеллигенцию, для которых «рокировка» была публичной пощечиной, по сути государственным переворотом. И впрямь как в августе 1991-го…

Уязвим оказался король и со стороны «несистемной» оппозиции, которая и без того вслед за Алексеем Навальным именовала путинскую гвардию не иначе как «партией воров и жуликов», — вот же оно, жульничество, в лицо бьет.

Уязвим оказался король и со стороны статусной медведевской элиты со всем ее «планов громадьем». Одновременное разочарование столь разных сил было чревато РАСКОЛОМ СТРАНЫ. Тем, что в просторечии и называется революцией. Пусть неудавшейся, но именно революцией. Да, оппозиция в этом случае не в силах захватить власть, но она способна сделать раскол страны НЕОБРАТИМЫМ. И следующий за этим поворот в идеологии и политике режима — тоже.

Свидетельств тому больше чем достаточно. Вот лишь несколько. Резкое переключение политического вектора с модернизации страны, с «четырех И», на сферу внешней политики: аннексия Крыма, донбасская война, новороссийская эпопея, вмешательство в сирийский конфликт, открытое противостояние Западу, исключение из Большой восьмерки, европейское изгойство России, серия политических процессов. Режим был вынужден признать свое банкротство в решающей, экономиче-ско, области: модернизировать страну он оказался не в силах.

Но все это было лишь следствием неожиданной антипу-тинской революции. Уже 10-го, а затем 24 декабря 2011 года потрясли Москву многотысячные, совсем как в 1990-м, анти-системные демонстрации и митинги. Как в августе 1991-го, средний класс не простил режиму государственного переворота. И волнения продолжались вплоть до мартовских 2012 года выборов нового/старого Президента. «Путин, конечно, на них победит, — предсказывал после второго митинга даже такой сдержанный и трезвый человек, как Борис Акунин. — Но победа будет пирровой».

Понимаю, как легко посмеяться над этим предсказанием сейчас, наблюдая 85-процентные рейтинги Путина после его украинских и сирийских эскапад. На первый взгляд, Акунин жестоко ошибся. Да, располагая подавляющей военной, административной, информационной («зомбоящик») силой и опираясь на симпатии уралвагонзаводской публики, Путин сумел легко расправиться с революцией 2011 года. И все-таки, по сути, стратегически, Акунин был прав. Ибо ликвидировать основной результат «рокировки» — РАСКОЛ СТРАНЫ — Путин не смог. И никогда уже не сможет.

Точно так же, как после восстания декабристов не смог ликвидировать аналогичный раскол Николай I. Ведь именно поэтому Россия ответила на его кончину грандиозной реформой, оставшейся в истории под именем Великой. И гласностью, камня на камне не оставившей от его диктаторской системы власти. Остается лишь удивляться, как не предчувствовали предстоящего обвала николаевские элиты. Впрочем, одно любопытное объяснение столь роковой глухоты авторитарных элит оставил нам покойный мой приятель, да будет земля ему пухом, Володя Шляпентох, много лет изучавший общественное мнение в СССР.