Русская история. Беседы о смыслах

Говоря о русском сопротивлении третьему наступлению номенклатуры, необходимо учитывать массовый народный протест, который проявился в неиссякаемом потоке политических анекдотов. Анекдоты увековечили и безжалостно высмеяли Ленина, Сталина, Брежнева, КПСС, коммунизм и, даже, комдива Василия Чапаева, который, вопреки советской пропаганде, не был подстрелен капелевцами и не утонул в Урале, но был тайно расстрелян чекистами, не без оснований предположившими, что он вот-вот перейдет на сторону белых.

Голоса тех, кто открыто противостоял системе, крайне раздражали власть, поскольку разрушали один из основных идеологических постулатов. Режим, давно присвоивший себе право выступать от имени общества, все свои обращения начинал словами – «весь советский народ, как один человек, единодушно поддерживает…» или, напротив, «весь советский народ, как один человек, единодушно осуждает…» Неискоренимое свободомыслие не просто разрушало насаждаемую сверху ложь, но и ставило вопросы, на которые пропаганда не могла ответить – почему на 50-м, 60-м году строительства светлого будущего народ слагает и массово распространяет веселую антисоветчину?!

Основная работа КГБ, конечно, не сводилась к борьбе с крайне редким явлением – вражеским шпионажем. Главной целью этой организации была борьба с собственным народом, с его инакомыслием и обеспечение бессрочного господства номенклатуры. И надо признать, что к началу 80-х политической полиции удалось уничтожить почти все группы несогласных, практически все без исключения диссиденты оказались либо в заключении, либо в «психлечебницах». Некоторые были высланы из страны. Ко времени прихода во власть – в марте 85-го – 54-летнего М. Горбачева интеллектуальное пространство в СССР было почти целиком «зачищено». Номенклатуре уже никто ничем не угрожал. Но Горбачев, как и некоторые его коллеги, понимал – оставаться в атмосфере коммунистической лжи и мракобесия невозможно. Беседуя друг с другом, Горбачев и Шеварднадзе констатировали – «ВСЕ СГНИЛО».

Парадокс состоял в том, что победа номенклатуры вела к гибели и народа, и самой номенклатуры. В 1985-м сигнал к переменам подал не внутренний протест Кронштадта и Тамбова, не внешняя угроза и не нападение друга-предателя Гитлера, не новый внутренний протест Евгена Грицака и Игоря Доброштана. Перемен требовала сама тоталитарная система, построенная на полностью исчерпавшем себя мифе о «победе коммунизма».

Горбачев объявил о переходе к политике перестройки.

2.7. Беседа о четвертой волне сопротивления. (1985–2000)

Российское общество оказалось настолько глубоко травмировано 20-летием застоя и реакции, что поначалу почти не реагировало на идущие из Кремля призывы к переменам. В течение двух лет власть выводила себя и своих подневольных подданных из состояния «беспробудного единства». Люди учились заново говорить друг с другом, открыто высказывать свои мысли, избавлялись от страха и самоцензуры. Весной 1987 года в стране появились первые независимые, неформальные, политические клубы. Вскоре власти начали выпускать из тюрем советских политзаключенных.

В Москве и других городах начали полустихийно проходить небольшие антикоммунистические митинги. В марте 1989 года в столичных Лужниках удалось собрать первый за 60 лет массовый – стотысячный – свободный политический митинг. Вскоре активисты гражданских дискуссионных клубов перешли к формированию альтернативных политических партий. Общество пришло в движение. На Манежной площади в Москве в феврале 1990 года прошел самый большой оппозиционный митинг, в котором участвовало 500 тысяч человек. Открывавший его Юрий Афанасьев поздравил собравшихся «с началом мирной, демократической февральской революции»! Выступивший вслед за Афанасьевым автор этой книги публично объявил – «нас здесь так много, что мы можем штурмовать не только Зимний, но и Лубянку» (здание КГБ). К сожалению, на большее мне тогда не хватило духа, а на последующих митингах к микрофону меня уже не допускали…

Требования, которые выдвигала организованная и неорганизованная оппозиция, сводились к нескольким ключевым: свобода, отмена цензуры, свобода политзаключенным, многопартийность. На каждом митинге народ традиционно скандировал – «Долой КПСС». Требование свобод было неизменным, но со временем оно наполнялось все более глубоким смыслом. Демонстранты настаивали на открытии границ, свободе въезда и выезда из страны, открытии архивов, восстановлении права на частную собственность…