«"Слово о полку Игореве", продолжающее жить в сотнях произведений русской литературы XIX и XX вв., мы вправе считать произведением не только древней, но и в известной мере и современной литературы. Оно живо и действенно, заражает своей поэтической энергией и воспитывает идейно, учит литературному мастерству и любви к Родине».
«Слово о полку Игореве» живёт, пока душу трогает лаконизм скупо отмеренных слов: «Бишася день, бишася другый; третьяго дни к полуднию падоша стязи Игоревы».
«Слово о погибели Русской земли». В заключение следует сказать о другом слове — «Слове о погибели Русской земли», небольшом фрагменте, приложенном к «Житию Александра Невского». Большинство исследователей считает, что «Слово» лишь вступление к большому произведению, которое так и не найдено. Есть согласие и в датировке «Слова» — оно написано вскоре после похода Батыя на Русь в промежутке между 1238 и 1246 гг. Как многие литературные произведения того времени, «Слово о погибели Русской земли» построено на контрасте славы и плача. До нас дошла только хвалебная часть — слава, где воспевается красота и величие ушедшей Руси. По силе художественного слова этот хвалебный аккорд не уступает славе «Слова о полку Игореве»:
«О светло светлая и украсно украшена земля Руськая! и многыми красотами удивлена еси: озеры многыми удивлена еси, реками и кладязьми месточестьными[82], горами крутыми, холми высокыми, дубравоми чистыми, польми дивными, зверьми разлычными, птицами бещислеными, городы великыми, селы дивными, винограды обительными[83], домы церковьными, и князьми грозными, бояры честными, вельможами многами. Всего еси испольнена земля Руская, о прававерьная вера християньская!»
С.В. Перевезенцев справедливо подчеркивает, что в понимании автора гибель Руси означает и гибель красоты, что идеал того времени непосредственно связан с понятием красоты как некоей полноты и целостности. Такой была Киевская Русь для автора «Слова о погибели Русской земли». Такой она осталась в народной памяти. На этом можно завершить беседу о Древней Руси, самой ставшей мифом в русском самосознании.
5. ОТ ВЛАДИМИГО-СУЗДАЛЬСКОЙ РУСИ К РУСИ МОСКОВСКОЙ
Сказание о Мамаевом побоище
5.1. Нашествие монголов
О нашествии монголов. Пролог трагедии вошел в народную память в виде князей, раздавленных «задами тяжкими татар». Пушкин следует словам летописца о пире победителей, устроенном на помосте, в основании коего лежали пленные русские князья. Так закончилась первая встреча Руси и татар, точнее, монголов, а ещё точнее — союза монголоязычных и тюркоязычных племён, объединённых Чингисханом. Битва на Калке (1223) была последним крупным сражением, вплоть до Куликовской битвы (1380), где русские князья сражались совместно. Через 14 лет, в декабре 1237 г., монголы во главе с Батыем (Бату-ханом) вновь пришли на Русь. Они разгромили Рязанское княжество, затем Владимирское, разрушили Торжок, разорили Калугу и семь недель осаждали Козельск, взятый лишь с большой кровью. После монголы ушли на отдых в половецкие степи. В 1239 г. войска Батыя покорили Переяславль и Чернигов, в декабре 1240 г. взяли Киев, разорили Галицко-Волынское княжество и в начале 1241 г., разделившись на две армии, вошли в Польшу и Венгрию. Там они нанесли поражения полякам и венграм, но смерть верховного хана Угедея, заставила повернуть морды коней (1242). В новое государство Золотую Орду Батый включил как вассалов покоренную Русь.
До сих пор не утихают споры о значении этих событий. Есть героическая версия, в которой истекающая кровью Русь заслонила собой Европу, есть попытки количественно оценить тяжесть понесенных потерь, есть, наконец, трактовки, отрицающие существенный урон, нанесенный Руси монгольским нашествием. В настоящей работе рассматриваются не события истории, а мифология, порожденная ими, но, поскольку некоторые оценки последствий монголо-татарского нашествия (обычно красочные и беллетризованные) сами становятся мифами, приходится остановиться на исторических фактах.