Русская история: мифы и факты

«Князь же великый прииде к реце к Дону за два дни до Рожества святыа Богородица. И тогда приспе грамота от преподобнаго игумена Сергиа, от святаго старца, благословенаа; в ней же писано благословение его таково, веля ему битися с татары: "Что бы еси, господине, тако и пошол, а поможет ти Богъ и святаа Богородица"».

Поединок перед боем в «Пространной повести» не описан, но есть первая сшибка сторожевых полков, в которой принял участие князь Дмитрий. В измятых и пробитых доспехах Дмитрий всю битву сражался в первых рядах. Его пытались убедить поберечь себя, но он считал это своим долгом:

«О семь убо мнози князи и воеводы многажды глаголаша ему: "Княже господине, не ставися напреди битися, но назади или на криле, или негде въ опришнемь месте". Он же отвещаваше им: "Да како аз възглаголю — братия моа, потягнем вси вкупе с одиного, а сам лице свое почну крыти и хоронитися назади? Не могу в томъ быти, но хощу якоже словомъ, такоже и делом напереди всех и пред всеми главу свою положити за свою братию и за вся христианы. Да и прочий то видевше приимут съ усръдием дръзновение"».

В «Пространной повести» описано, как Господь помог христианам:

«В девять часов дня, а начались битва в шесть дня[98], Господь послал на помощь христианам ангелов и полк небесных мучеников. Стали они избивать татар, и те побежали (о засадном полку ни слова). Христиане же погнались за татарами: «И гониши их до реки до Мечи, и тамо бежащих бесчисленое множество побишя. Князи же полци гнаша съдомлян, бьюще, до стана их, и полониша богатства много, и вся имениа их, и вся стада содомскаа».

В конце «Пространной повести» появляются новые подробности гибели Мамая. После поражения от Тохтамыша он побежал в Крым, в окрестности генуэзского города Кафы, и просил кафианцев принять его под защиту, те согласились и впустили его «с множествомъ имениа, злата и сребра», затем же, посовещавшись, решили его обмануть: «И ту от них убьен бысть».

Если объединить непротиворечивые сведения «Задонщины» и «Летописных повестей», то вырисовывается история, расходящаяся с каноническим, основанным на «Сказании о Мамаевом побоище», описанием Куликовской битвы. Получается, что Дмитрий не ездил за благословением к Сергию, а получил духовное напутствие от епископа Герасима; Сергий же прислал ему грамоту с благословением. Не было поединка Пересвета и печенега перед битвой, а была сшибка сторожевых полков. В русском войске действительно сражались чернецы Александр Пересвет и Ослябя, или Ослебя, и Пересвет погиб в разгар битвы. Ничего не известно о засадном полке — битва длилась три часа, победили с Божьей помощью. Союзники Мамая, Ягайло и Олег, в битве не участвовали, но Олег какие-то мосты разрушил. Неясна роль фрязей Кафы в гибели Мамая. Ясно лишь, что он надеялся на их помощь как союзников. Очевидно также, что ни Дмитрий, ни другие князья не пытались сбросить власть Золотой Орды; они были согласны подчиняться законному царю.

«Сказание о Мамаевом побоище» — самое большое и художественно сильное произведение Куликовского цикла. Оно же и самое подробное в описании Куликовской битве. Как исторический источник «Сказание» зачастую ненадёжно — для автора художественная выразительность значила много больше исторической точности. По мнению большинства исследователей, «Сказание» было написано на рубеже XV — XVI вв. Дошло около 150 списков, которые разделили на четыре редакции — все они восходят к первичному не сохранившемуся тексту. Наиболее ранней считается «Основная редакция», лежащая в основе остальных трех, ее датируют второй четвертью XVI в. В «Основной редакции» заметны заимствования из «Задонщины» и «Пространной летописной повести».

«Сказание» изобилует неточностями, очевидно, допущенными не по незнанию, а намеренно, для драматизации событий. Уже в начале повести сообщается, что «князь от въсточныа страны, имянем Мамай, еллин сый верою, идоложрец и иконоборец», послушав рассказы о походах Батыя, решил его превзойти и поселиться на Руси: «И бе в себе нача глаголати къ своим еулпатом и ясаулом, и князем, и воеводам, и всем татаром яко: «Аз не хощу тако сътворити, яко же Батый, нъ егда дойду Руси и убию князя их, и которые грады красные довлеють нам, и ту сядем и Русью владеем, тихо и безмятежно пожывем».

В высшей мере сомнительно, чтобы крымские татары согласились сменить благословенный полуостров на холодные московские леса, а половцы и ногайцы бросили кочевую жизнь ради сидения в городах. Скорее всего, в случае победы Мамая земли Московского княжества были бы частично переданы Ягайло (при условии выплаты с них дани Орде), а частично — Олегу Рязанскому.

Далее сообщается, что Мамай «перевезеся великую реку Волгу съ всеми силами», что выглядит странно, ибо Мамаю подчинялись лишь земли к западу от Волги, но вполне согласуется с маршрутом великого завоевателя — Батыя. К усилению драматического начала относится и запрет Мамая татарам сеять хлеб: «Да не пашете ни един вас хлеба, будите готовы на русскыа хлебы!»