Русская кампания Наполеона: последний акт (декабрь 1812 г. – январь 1813 г.)

31 января и Шварценберг, и Рейнье отправляют письма Богарне. Рейнье сообщает, что ожидает прибытия в тот же день в Варшаву Шварценберга, дабы условиться о дальнейшем отступлении. Через полковника Латура австрийский командующий уведомляет его, что надеется выиграть 5 или 6 дней, а возможно, и больше времени. Между тем лед на Висле вскроется не ранее чем через 15 дней, а это значит, что препятствий для перехода русскими войсками реки в ближайшее время не предвидится. Следовательно, по мнению Рейнье, чем далее будет откладываться последующее отступление, тем труднее его будет осуществить. Наконец, Рейнье излагает сведения о движении русских корпусов, которые идут на Плоцк, на Пултуск, Цеханув и Венгрув. Император Александр прибыл из Вилленберга в Яново. Через два или три дня и дорога на Позен будет уже небезопасна[1329].

Текст письма Шварценберга более обтекаем. Командующий Австрийским корпусом констатировал передвижение русской армии к Висле, которую она намеревается перейти в нескольких пунктах. Левое крыло русской армии движется прямо на Прагу. Причем, по сообщениям из Галиции, генерал Толстой прошел Житомир с корпусом в 60–80 тыс. человек с целью создания угрозы на верхней Висле. Шварценберг завершил свое письмо заявлением, что будет продолжать сосредоточение своего корпуса вокруг Варшавы: сильный авангард расположит перед Прагой, другой авангард – впереди Модлина. Свою главную квартиру переведет в Окенче (Okencie), на небольшом расстоянии от Варшавы[1330].

Бросается в глаза, что Шварценберг, уже определенно решивший оставить Варшаву и уведомивший об этом Рейнье, не спешил напрямую об этом сообщать Богарне.

Что же Богарне? 29 и 30 января он, по-видимому, не отправлял Наполеону никаких сообщений, сам, вероятно, не имея новых сведений о ходе действий как русских, так и австрийцев и саксонцев[1331]. Только 31 января, судя по всему, еще до получения писем от Рейнье и Шварценберга, он напишет Наполеону. Богарне сообщит о концентрации артиллерии и императорской гвардии в германской Фульде; о подготовке к движению на Позен дивизии Гренье и 31-й дивизии[1332]; о надеждах на то, что храбрость поляков укрепит решимость австрийцев и будет возможно спасти Варшаву. Судя по контексту письма, Богарне еще не разуверился полностью в возможности отстоять польскую столицу. Однако, если сдача города все же произойдет, он обозначил путь отступления для Шварценберга – на Калиш. Тем самым мог быть прикрыт Позен, и оставалась перспектива обеспечить формирование нового прусского корпуса на нижнем Одере и саксонского корпуса в тылу за Глогау.

Богарне написал, что французские посланники в Дрездене и Берлине сообщают о продвижении в формировании этих корпусов и что есть потенциальная возможность отправить от каждого из них на Позен по 1 тыс. кавалеристов. Параллельно с этим Богарне совместно с главным интендантом предпринимает усилия по концентрации продовольственных запасов в Штеттине, Кюстрине, Глогау и Шпандау. Послание заканчивалось констатацией, что, как свидетельствуют последние новости о неприятеле, которые относятся к 28 января, Кутузов занимает Вилленберг и Зольдау[1333] (Soldau), а одна кавалерийская дивизия уже прибыла в Млаву (Mlawa), и в целом главные силы русских двигаются на Плоцк, дабы облическим[1334] движением заставить эвакуировать Варшаву[1335].

В тот же день, 31-го, Богарне подготовил обширный доклад для Наполеона, в котором обозначил результаты выполнения приказов императора по отправке с линии боевых действий для реорганизации в тыл остатков Великой армии: экипажей императорской квартиры; императорской гвардии; артиллерии; кавалерии; военных экипажей; казны. Охарактеризовал ситуацию в отдельных пунктах расположения войск, остановился на характеристике польских частей, состоявших на службе Франции, наконец, дал обзор состояния пехоты[1336].