Русская критика

Но, можно спросить критика, неужели не стоит брать в расчет все их лучшие и высокие качества, на которых настаивает писатель? Например, «безукоризненную честность»? Страхов их «безукоризненность» видит с другой стороны. Для него ясно, что герои настолько отвлеченны и настолько аскетичны, что элементарная честность им ничего не стоит. Она для них не добытая ценность — не добытая в соблазнах, так как и соблазна для них не существует, как не существует никаких сильных страстей, с которыми стоило бы бороться, чтобы одержать победу.

В героях Чернышевского нет полного, цельного человека — нет полных чувств, нет «нервов и крови», нет теплоты, но зато есть очень крепкие организмы. «Физиолог сказал бы, — вновь обращается к физиологии Страхов, — что оно (удивительное явление крепких организмов — К.К.) представляет очевидную остановку развития, глубокое нарушение равновесия в духовном организме» (4, 341). Новый тип людей для Страхова — это уклонение от нормы. В чем источник этого уклонения — в холоде русской натуры? влиянии Петербурга? В странной оторванности от истории? Как бы кто ни объяснял причины «уклонения от нормы», Страхов полагает, что в любом случае роман явил крайние грани неправильного развития. Но собственно, это «неправильное развитие» есть свойство вообще всего «известного направления» — русского западничества. Страхову был глубоко чужд «склад ума этих не страдающих людей»: «Когда человек видит перед собою высокие цели и надежды, тогда он готов согласиться и на страдания, и на возможность бед и несчастий…»

В центре споров разных литературных направлений в сущности всегда стоял вопрос о человеке. Страхова это вопрос интересовал и как философа, и как критика. Этот же «вопрос о человеке» придавал смысл всей борьбе Страхова с нигилизмом. Он, действительно, один из немногих вправе был считать себя «специалистом» в этом вопросе — столь последовательно и напряженно он за ним наблюдал и осмысливал.

Именно в его отношении к нигилизму мы видим положительную задачу его критики. В ответ на страховскую критику нигилизма к нему «долго применялся большинством газет и журналов постыдный и низкий прием высмеивания пополам с замалчиванием…» (2, 257) Он был «критиком, даже, если угодно, публицистом эпохи нигилизма, которая в истории человечества явилась как бы противоположным полюсом эпохи возрождения, знаменитая как и та, поворотом истории к какому-то новому будущему» (2, 263–264). Собственно погибнуть в такую эпоху, было гораздо проще, чем «сохраниться» (можно вспомнить образы нигилистов у русских классиков, в лесковских романах, в частности, где так сильно прописана нигилистическая среда). Страхов сохранил себя в человеческом достоинстве, поскольку сильна была в его личности вера — вера в Россию, вера в народ и Бога. И — неверие в Запад, трезвая его оценка. Страхов предельно ясно показал нам ложь нигилизма, прикрытую заботой, рассудочную фальшь «равенства прав» и холод рациональной эстетики.

Им много, очень много было сделано для потомков — и теперь от нас с вами зависит: услышим ли мы его голос? Укрепимся ли его мыслью, чтобы бороться с современным нигилизмом, заполнившим современное культурное пространство под личиной постмодернизма и виртуальной реальности с их «новыми людьми»?

2003 г.

Библиография

1. Ильин Н.П. Два этюда о Н.Н.Страхове. В кн.: Русское самосознание (философско-исторический журнал) СПб, 1996. № 3.Николай Петровчи Ильин один сделал для понимания Н.Н.Страхова больше, чем целые академические институты.

2. Никольский Б.В. Н. Н. Страхов. Критико-биографический очерк. // «Исторический вестник», 1896. Т.64.

3. Страхов Н.Н. Письма о нигилизме. В кн.: Борьба с Западом в нашей литературе. Кн.2. Изд. 3. Киев, 1897.

4. Страхов Н.Н. Из истории литературного нигилизма. 1861–1865. СПб., 1890.

Любите ли вы театр?

Совсем не случайно художественный руководитель Московского театра русской драмы «Камерная сцена» Михаил Щепенко уже восьмой год подряд проводит у себя Всероссийский фестиваль школьных театров «Русская драма». Он и сам вышел из «шинели» любительского театра с его духом студийности и вспомоществования друг другу, с его изначальным посылом любви к театру. Да, любовь тут главное — ведь и само определение «любительский» прямо указывает на мотив, заставляющий человека выходить на сцену.