«Русские идут!»

Адыгам пришлось очень нелегко. Управляться с крымцами и ногайцами им сил хватало, но теперь, оказавшись меж двух огней, приходилось искать новые решения. И тут, очень кстати, заняв и присоединив Астрахань, а чуть позже поставив на Тереке небольшую, но сильную крепость, вплотную к предгорьям Северного Кавказа вышла Россия, отношения с которой у «черкасов», надо отметить, были традиционно, еще с эпохи Руси Киевской, очень приличными, оставшись такими и в ордынские времена; по старой памяти, адыгская знать считалась на Москве ровней. Так что, когда там начали искать невесту овдовевшему царю Ивану, княжна Идархэ Гуашеней, дочь пщышхуэ Идарокуэ Кемыргокуэпща, стояла второй в списке кандидаток, а после того, как не сладилось с польской королевной, вышла на первую позицию, став в 1561-м царицей Марией Темрюковной. Вместе с девушкой на Москву прибыли многочисленные кузены, ставшие родоначальниками многочисленных ветвей рода Черкасских, так что кому лоббировать адыгские интересы в Белокаменной очень даже было. Уже в 1560-м, аккурат в период сватовства, в качестве одолжения будущим родственникам, царь направил на Тарки войско под командованием Ивана Черемисинова, который, с минимальными потерями разгромив дружины шамхала Чупана, сжег его равнинную столицу и с победой вернулся в Терский городок. Урок пошел впрок, но всего года на два: обойтись без набегов кумыки не могли, так что в 1566-м князь Матлокуэ Темрюкович вновь попросил свояка Иванокуэ подсобить, на сей раз прося не посылать войска, а раз и навсегда поставить в удобном месте (карта прилагалась) крепость, перекрывающую абрекам путь в Кабарду. В общем, насколько желательно отрезать шамхалат от Крыма и Малых Ногаев, московское правительство и само понимало. Так что и дополнительного вмешательства царицы не потребовалось. Уже в 1567-м «князья Андрей Бабичев и Петр Протасьев со многими людьми, пушками и пищалями» поставили на слиянии Терека и Сунжи обустроенную по последнему писку науки крепость Терки, крайне неприятно удивив шамхала. Пару раз безуспешно попробовав прорваться в адыгские земли, бедняга Чупан начал писать в Крым, коллеге Девлет Гирею. Объясняя, что, как докладывал начальству Афанасий Нагой, московский посол в Крыму, «не дать ставить город на сей его реке ему, шевкалу, по силенке его было не мочно», но как только хан с турками пойдет к Астрахани, так он, блин, всегда готов. В тот раз, правда, обошлось без драки. После фиаско 1569 года Порта предложила Москве мир, отказываясь от Астрахани и обязуясь «не велети тому шевкалу обиду черкасам чинити», но категорически требуя снести все русские крепости на Тереке и Сунже. На чем и поладили, – к полному удовлетворению кабардинских Идаровичей. Шамхалу же, которому без рабов был полный зарез, пришлось отныне уделять больше внимания другим соседям, в связи с чем очень скоро Москву посетило очередное экзотическое посольство…

Христа ради…