Русские научные экспедиции в Трапезунд (1916, 1917 гг.)

Хотя морозовская опись фотоотпечатков с негативов от 1947 г., представленная в Архиве АН в Ленинграде[45], составлена довольно подробно (там есть указание на то, что дворцовую церковь могли считать церковью Св. Великомученика Евгения (Л. 1 самой описи)), но автор описывает почему-то всего 43 фотографии. Упоминаются остатки фресковой росписи «Рождество Христово» якобы из дворцовой церкви (если Д. 20, то Л. 14 – фреска на самом деле из башни близ Св. Софии), а также трудноидентифицируемые «остатки стены с пилоном». Фотография фрески «Рождество Христово из дворцовой церкви» была либо потеряна, либо перепутана с фреской Рождества из церкви Св. Софии. Среди материалов экспедиции 1916-1917 гг. присутствуют и фотографии Ф. Μ. Морозова, сделанные во время его второй поездки в Трапезунд в 1919 г.[46] Вероятно, таких фотографий было несколько больше, чем отметок на них о 1919 г. Эти снимки он переслал Ф. И. Успенскому[47]. Всего Ф. Μ. Морозовым было сделано всего около 200 фотографий из Трапезунда. Часть фотографий с негативов тоже, возможно, принадлежит ему. Все фото из ФО НА ИИМК РАН и ОР НА ИИМК РАН, кроме фотографий А. В. Лядова, тоже его авторства.

Судя по спискам фотографий к докладам Ф. И. Успенского (Ф. 169. Оп. 1. Д. 3. Л. 4), возможно, из церкви Св. Евгения были еще какие-то фотографии. При перечислении Ф. И. Успенским указаны «западный и северный портал», «фреска в алтаре», «фреска в северном алтаре», «евхаристия». Если это все относилось к Св. Софии, упомянутой выше, то фотографий даже в этом случае не будет хватать. Список пропавших акварелей Н. К. Клуге (список в деле фонда) выглядит следующим образом: «Kosmos. Фигура в царском облачении, с развернутым полотнищем, на котором 11 (+1) кукол (символических предметов). 1917 г.»[48], «голова Богоматери. 1917 г. »[49], «две фигуры ведут беседу, одна держит в руках предмет вроде куклы и передает ее другой. 1917 г.»[50]0. Еще в этом списке упоминается «изображение апостола», «фреска на арке над дверью в северной стене внутри северного корабля» в церкви Св. Евгения[51]. Точно ли это изображение апостола и не ошибся ли составитель описи, чей почерк не удалось определить[52], неизвестно. Например, в отчете Ф. И. Успенского упоминается изображение св. Евсигния[53], сделанное Н. К. Клуге, которого в этой описи нет. Из указанных восьми акварелей сохранилось только три[54], напротив первых трех, указанных здесь и в описи, стоит красное жирное «нет» – вероятно, пометка архивиста к сдаточной описи? В описи 1933 г. эти акварели присутствуют. В материалах Византийской комиссии почему-то значатся только четыре акварели художника Н. К. Клуге. Упоминается также некая акварель «Дворцовая церковь» в материалах византийской комиссии[55]. А являются ли «дневники Ф. И. Успенского по Трапезунтской экспедиции 1916 и 1917 гг.» тем же самым, что Ф. 116. Оп. 1. Д. 310 и 311, остается только гадать[56]. Работа Б. К. Ордина «Русская Археологическая экспедиция в Трапезуйте в 1916 и 1917 гг. по дневникам и документам академика Ф. И. Успенского», написанная, видимо, как раз по этим дневникам из пункта 14 описи, по распоряжению Ф. И. Успенского перепечатанная на машинке, в фонде также не сохранилась[57]. Акварели генерала Г. К. Мейера сохранились все, что перечислены в отчете[58]. Акварели Н. К. Клуге – не все. Акварели H. Е. Макаренко должны были остаться у самого Макаренко[59]. Н. Б. Бакланов либо не делал беловые чертежи дворцовой церкви вовсе, либо они просто пока не были обнаружены (в личном архиве их нет)[60].

В описи, сохранившейся в фонде Византийской комиссии, упоминаются также рисунки частей внутреннего и наружного карниза церкви Св. Евгения, выполненные Μ. Минцловой. Есть еще загадочные номера 15 и 16 списка, где должны быть «кремль в Трапезуйте, рисунки деталей» и «башня в Кремле (Трапезунт), детали» – какие именно детали и башни, не указано, возможно, все сохранилось в Д. 8. Таким образом, выходит, что две акварели пропали точно (изображение апостола, фигура в царском облачении, остальные – поступали ли в СПбФ АРАН, тогда Архив ЛО АН СССР, выяснить уже невозможно). В 1933 г. была составлена черновая опись[61], но следов ее не было обнаружено, как, впрочем, и следов этих двух акварелей.

В 2019 г. на хранение в Государственный Эрмитаж из частной коллекции поступили некоторые другие трапезундские акварели, выполненные Н. Б. Баклановым. На данный момент они проходят процедуру принятия на хранение. После описания и изучения их Ю. А. Пятницким они станут доступны для науки и общественности[62].

<strong>Историография. степень разработанности темы</strong>