Русские научные экспедиции в Трапезунд (1916, 1917 гг.)

Историография Трапезундских экспедиций невелика, что является одной из особенностей данной темы, написанной целиком на архивных документах. Однако изучать эти экспедиции стали довольно рано, еще при жизни Ф. И. Успенского. В 1920-е гг. академик поручил написать по этой теме исследование сотруднику Византийской комиссии Б. К. Ордину, который сделал это, основываясь в том числе на дневниках академика. Однако его труд опубликован не был и, по всей видимости, пропал, так как вскоре этот филолог и переводчик трудов византийских писателей, на протяжении многих лет составлявший для комиссии картотеку, был арестован и репрессирован, а архив этого ученого, скорее всего, был уничтожен; следов документов не удалось обнаружить в архивах ФСБ Москвы, Санкт-Петербурга и регионов[63]. Выяснить, какие именно дневники Ф. И. Успенского использовал для написания этой работы Б. К. Ордин, тоже не представляется возможным, но в СПбФ АРАН хранятся записные книжки академика, которые недавно были опубликованы автором настоящей книги и используются. После смерти академика о Трапезундских экспедициях в истории Русского археологического общества упомянул академик С. А. Жебелёв, который тоже вскоре был репрессирован, но, в отличие от работы Б. К. Ордина, его труд сохранился и недавно вышел в свет под редакцией и с комментариями известного отечественного историка И. В. Тункиной[64]. Именно С. А. Жебелёв также подбирал иллюстрации к изданию «Очерков по истории Трапезунтской империи» Ф. И. Успенского, включив туда, правда, совсем немного фотографий из Трапезунда.

Ф. Μ. Морозов, один из «волонтеров» экспедиций, а после – хранитель Эрмитажа, стал автором статьи «Памятники Трапезунда», однако и эта работа пока не обнаружена. Всего Морозовым было сделано около 200 фотографий Трапезунда на его собственный фотоаппарат, которые, по всей видимости, и составляют основной фонд фотографий Трапезундской экспедиции. О Ф. Μ. Морозове Г. Э. Щегловым была написана книга «Хранитель. Ф. Μ. Морозов», в которой, помимо других вех его жизни, рассказывается о деятельности молодого санитара и члена Санкт-Петербургского археологического института на Трапезундской фронте.

Благодаря научным публикациям самих участников экспедиции, их поездка в Трапезунд была известна и в 1969 г. была упомянута 3. В. Удальцовой в книге «Советское византиноведение за 50 лет». Удальцова особенно выделяет разыскания Ф. И. Успенского по топографии древнего Трапезунда, обнаружение им могилы императора Алексея IV[65], изучение крепости Гония недалеко от г. Батуми.

Первой тему экспедиции Ф. И. Успенского стала подробнее рассматривать Е. Ю. Басаргина, в 1991 г. опубликовав во «Вспомогательных исторических дисциплинах» статью под названием «Историко-археологическая экспедиция в Трапезунд (1916)» и охарактеризовав историю выездных исследований Трапезунда русскими и зарубежными учеными в целом, не останавливаясь подробно ни на одном памятнике. Она отмечала, что материалы экспедиции только частично использовались в работах Ф. И. Успенского и Н. Б. Бакланова, но в целом оставались неопубликованными[66]. Однако заключение Басаргиной о том, что экспедицией было «мало получено конкретных научных материалов», удается опровергнуть в настоящей работе[67]. Мы не остановимся на описании конкретной страницы истории византиноведения начала века, но также объединим и проанализируем результаты экспедиции, не получивших должного внимания из-за конфликта между участниками, начала Гражданской войны и трудностями с византиноведческими исследованиями в начале советского периода российской истории. Экспедиция как одна из вех в истории изучения Трапезундской империи была упомянута в монографии С. П. Карпова «История Трапезундской империи»[68], несколько лет спустя сведения о ней были расширены на базисе новых материалов в исправленном и дополненном издании[69].

Всплеск интереса к экспедиции Ф. И. Успенского приходится на последние годы, так как, по мнению P. Μ. Шукурова[70], источниковая база по истории Трапезундской империи практически исчерпана, особенно в связи с публикацией по этой теме монументальных и всеобъемлющих трудов[71]. Таким образом, загадка неких неопубликованных и даже, как выяснилось в ходе этого исследования, частично пропавших материалов экспедиции будоражила научное сообщество. Современный востоковед И. В. Зайцев в 2014 г. обратил внимание на изучение рукописей в Трапезунде академиком А. Е. Крымским[72]. Зайцевым была обнаружена и рассмотрена одна из восточных рукописей, вывезенная Крымским из Трапезунда.