Русские отряды на французском и македонском фронтах (1916-1918 г.г.)

Дело, однако, уже изменилось в декабре 1917 года. 8 декабря генерал Тарановский принужден был донести своему непосредственному начальнику в Македонии – командующему французской армией[93], что в последние дни болгары забросали часть его дивизии прокламациями и разного рода революционной литературой. В разбрасывавшихся листках приводились приказы Ленина о прекращении борьбы. 30 ноября командир французской артиллерии, расположенной в междуозерном районе, по своему слуховому телефону перехватил болгарскую телефонограмму, в которой один из командиров батальонов передавал своим подчиненным: «Война с русскими закончена. Это сведение почерпнуто из официальной телеграммы, полученной в Софии».

Имея в виду полное отсутствие сведений из России, добавляет генерал Тарановский, болгарские сообщения не могут не оказывать на людей дивизии влияния. Участились также попытки войти с солдатами в непосредственные сношения и побудить их к переходу на сторону противника. Призыв болгар переходить к ним увлек пока только семь человек, но, по имеющимся сведениям, сообщал начальник 2-й особой дивизии, «сегодня ночью предстоит прибытие в окопы целой миссии, прибывшей из России через Австрию и Болгарию». В конце сообщения генерал Тарановский сообщил, что им дан приказ задержать эту миссию, и выражал уверенность, что все обойдется благополучно.

Тем не менее французы из опасения неожиданностей нашли необходимым держать за русскими войсками свои батальоны. Эти батальоны, в случае надобности, могли быть потребованы генералом Тарановским или в качестве поддержки русским войскам, или для их смены. «Nous connaissons parfaitement la mentalité russe, – писали французские офицеры, бывшие в прикомандировании к русской дивизии, – et comme l'âme russe s’incline vers la rêverie et l’idéalisme, il y a lieu de surveiller ces tentatives de fraternisation qui pourraient provoquer un mouvement brutal et absolu. Les Russes sont des grands enfants»[94].

К концу декабря положение в русской дивизии стало заметно ухудшаться. Разложение стало идти быстрыми шагами вперед. Посещение болгарами русских окопов становилось явлением обычным. Наша пехота не позволяла французской артиллерии стрелять по болгарам под предлогом попадания в своих и угрожала в противном случае действовать против стрелявших батарей ручными гранатами. В русских батареях оказались также распропагандированные элементы, которые учиняли насилия над офицерами. Но в большинстве случаев батареи оставались в руках, и, чтобы оградить их от насилий пехоты, пришлось окружать орудия проволокой, и артиллеристам, в свою очередь, запасаться ручными гранатами.

В общем, в отношении противника установился как бы перерыв в военных действиях. Люди свободно бродили по местности, выстрелов не было слышно ни с той, ни с другой стороны.

К концу года стали распространяться сведения, что большевистское правительство заключило мир и Россия вышла из войны. Весть эта весьма быстро облетела все полки дивизии. Положение становилось тревожным в том смысле, что вожаки комитетов могли подбить людей на любой опрометчивый поступок. В одном полку ими было уже сделано предложение людям перейти на сторону болгар, под условием отправления их в Россию[95]. Хотя выполнение этого плана и казалось маловероятным, тем не менее осторожность требовала принятия предупредительных мер. При таких условиях главнокомандующий союзными войсками на востоке счел необходимым снять русскую дивизию с позиции, тем более что к этому времени во французском Военном министерстве назревали новые предположения об использовании русских войск.

Однако только в первой половине января 1918 года произошла фактически смена частей русской дивизии французскими войсками (175-й и 176-й французские полки 156-й дивизии).

Ввиду настроений солдат французские власти, памятуя события, имевшие место во Франции, чрезвычайно опасались оставлять у отходящих в тыл частей оружие, и на очередь стал острый и деликатный вопрос разоружения дивизии.

Применение силы для этой цели могло вызвать крайне тяжелые эксцессы. Противником велась усиленная пропаганда в пользу сохранения солдатами в их руках оружия «для защиты своей свободы от покушений французов и русских офицеров». Пропаганда эта поддерживалась некоторыми злонамеренными элементами в солдатской среде.

Однако выручила находчивость начальника дивизии. Генералом Тарановским было дано в приказе указание, что артиллерия и пулеметы составляют достояние позиции; что же касается винтовок и патронов, то таковые, в случае желания, при отходе в тыл могут сдаваться на всех попутных этапах. Идти было далеко, и в результате ни одна винтовка не была унесена солдатами в глубокий тыл, а громадное большинство людей сдало винтовки и патроны непосредственно после смены частей с позиции.

Так, не раздражая солдатской массы, удалось разоружить ее и этим самым избегнуть вероятности в будущем возникновения каких-либо тяжелых осложнений и кровавых эксцессов.

Первым был снят с позициии 7-й полк, затем 8-й, 3-й и, наконец, 4-й полк.