Русские сказания

К сожалению, мы теперь помним эти Сказы только в общих чертах, ибо записи о них, бывшие в наших тетрадях, утеряны во время Гражданской войны. Однако кое-что мы удержали в памяти. Так, помним рассказ «Про Гриця», который был у самого царя, чтоб искать у него защиты от «злой барыни», хотевшей его продать далеко от родного села. «Царем был Павел, а он был дуже добрый до мужиков и суровый до господ. Как узнал Гриць, что барыня решила его продать, так взял мешок и поехал с чумаками до царя. Там долго ждал, стал расспрашивать, как до царя дойти, и сказал ему один человек, что надо утром рано у дворца встать. Так и сделал. Видит, только рассвело, как царь и выходит. Стал он на колени, а царь идет к нему и спрашивает: «А чего тебе?» Парень рассказал. «А ты в Бога веришь? И в Матерь Божью? И в Иисуса Христа?» Парень отвечал, что верит. «Ну, тогда бери вот эту бумагу и поезжай обратно! Барыне не давай, а в городе отдашь!» Гриць так и сделал. Приехал он в город и царский приказ передал. Вызвали барыню в город и строго запретили ей людей продавать от семьи в отдельности». В этом Сказе, несомненно, спутано несколько традиций вместе. Так, вопрос: «А ты в Бога веруешь?» был той формулой, принятием которой человека посвящали «в лицари в Запорожской Сечи». Этот вопрос задавали всякому приходившему в Сечь. Туда же бежали все тягловые мужики от слишком эксплуатировавших крестьянство бар. Император Павел Первый был действительно сочувственным к крестьянству и требовательным к высшим классам населения. Тоже правда, что он первый завел «Царский ящик», в который бросали жалобы обиженные простые люди. Он же из него вынимал эти жалобы и смещал губернаторов, если требовалось, а от помещиков требовал человеческого обращения с крестьянами. Крестьянство видело в этом царе истинного монарха Божьей Милостью, а помещики видели в нем «самодура»! Крестьяне подавали за него просфору в церкви. В Антоновке он был записан мужиками на Вечное Поминовение, а после него — Царь-Освободитель. В детстве нам еще приходилось видать столетних дедов, у которых «одна кожа да кости» и которые крестились, говоря об этих двух царях: «Дай им, Господи, Царство Небесное!» Нравоучительность этого Сказа заключается в вере Гриця в Бога и царя. Царь был христианский, и Бог тоже милостивый, христианский. Непременным условием для вмешательства царя, по смыслу этого Сказа, было наличие веры в Бога. Вероятно, за этим Сказом скрывалась какая-либо историческая реальность, измененная рассказчиком. Однако мужики, говоря об этом царе, добавляли: «То был царь!» Народ долго помнил силу царя и его религиозную душу. Подобные же Сказы были «про Петра Великого», но в них Царь изображался иначе, то был богатырь, силач, умница. Петр любил шутку и находчивого солдата, по словам Сказа, производил в генералы! Была даже сытинская книжка, пользовавшаяся большим успехом в народе, где описывался целый ряд приключений царя, который вместе с солдатом задумал свое царство-государство посмотреть, и как им пришлось обоим туго, пока царь не открыл, что он — царь Петр. Христианское содержание и там было видно: «Помоляся Богу, подзакусим, чем Бог послал!» — говорил солдат.

Нравоучительные Сказы в большинстве сводились к простейшим христианским требованиям: к вере в Бога, помощи ближнему, бедному, защите слабого, гостеприимству, соблюдению родных обычаев.

Более подробного воспроизведения этих Сказов мы дать не можем, так как многое забылось, а другое, записанное, было утеряно в годы Гражданской войны, но одно можем утверждать, что такие Сказы были и количество их было также большим.

ЦЕРКОВНАЯ ЖИЗНЬ

Церковь в жизни народа играла огромную роль. В ночи звонили часы сторожа, они же звонили днем. Работая в поле и прислушиваясь к родному колоколу, крестьянин знал, что «сейчас три часа», что надо еще добрых пять часов работать, прежде чем можно будет вернуться домой. В случае пожара звенел набат с церкви, и в церковь звал колокол верующих, помолиться Богу, встретить праздник по-христиански. Когда звонили на «Достойно», всякий снимал шапку и крестился, будучи в поле, в дороге ли. Славили Богородицу и Матерь Света. Надо было ее почтить.