Вълодимеръ же, слышавъ, яко ять есть Василко и ослѣпленъ, ужасася, и въсплакася вельми и рече: «Сего не было есть у Русьской земли ни при дѣдехъ наших, ни при отцихъ нашихъ, сякого зла». И ту абье посла ко Давыду и к Ольгови Святьславичема, глаголя: «Поидѣта к Городцю, да поправимъ сего зла, еже ся сотвори у Русьской земли и внасъ, братьи, оже уверже вны ножь. Да аще сего не поправимъ, болше зло въстанеть в насъ, и начнетъ брать брата закопати, и погыбнеть земля Русьская, и врази наши половци, пришедшие, возмуть землю Русьскую». Се слышавъ, Давыдъ и Олегъ печална быста вельми и начаста плакатися, рекуща, яко «Сего не было в родѣ нашемъ». И ту абье собравъша воя и приидоста к Володимеру.
То есть Олег, поучив свой Чернигов, ковы строить перестал. Зато у Русской земли появился неформальный пока что, но очень влиятельный лидер. Он уже посылает мужей своих с упреками к Святополку, —
— Володимеръ же и Давыдъ и Олегъ послаша мужѣ свои къ Святополку, глаголюіцс: «Что се створилъ оси в Русьской землѣ — уверьглъ еси ножъ в ны? Чему еси ослипил брата своего? Аще бы ти вина какая была на нь, обличилъ бы пред нами и, упрѣвъ бы и, створилъ ему. А ныне кая вина до него, оже ему се створилъ сси?» —
— и уже оправдывается перед ним великий князь Киевский:
И рече Святополкъ: «Повѣдалъ ми Давыдъ Игоревичъ, яко Василко брата ти убилъ, Ярополка, и тебе хощеть убити и заяти волость твою — Туровъ, и Пинсскъ, и Бсрссти и Погорину, и шелъ ротѣ с Володимѣромъ, яко сѣсти Володимеру в Киевѣ, а Василкови Володимери. А неволя ми главы своея блюсти. И не язь его слѣпилъ, по Давыдъ, и велъ и к собѣ». Ирѣпіа мужи Володимсри, и Давыдови и Олгови: «Извѣта о семь не имыи, яко Давыдъ есть слѣпилъи. Не в Давыдовѣ градѣ ять есть, ни ослѣпленъ, но въ твоемъ городѣ ять и ослѣпленъ». И се имъ глаголющимъ, разидошася раздно.
И вот Мономах уже — глава коалиции князей. И он решает судьбу великого княжения! —