Русские в СССР

Очевидно, что на определенном этапе гражданского противостояния у большевиков возник соблазн использовать рычаги мобилизационной политики военного времени в целях перехода к развернутому строительству основ коммунизма. Отчасти военный коммунизм был действительно вызван необходимостью, но очень скоро эту необходимость стали воспринимать как возможность осуществления широкомасштабных преобразований.

В принципе политика большевиков представляла собой некое сочетание совершенно правильных централистских и мобилизационных мер с попытками свернуть товарно-денежные отношения и навязать тотальное распределение. Жирный плюс оказался накрепко связан с жирным же минусом, а мухи в массовом порядке попали в фарш будущих котлет. Отделить одного от другого почти невозможно, но стоит попытаться это сделать – хотя бы в плане сравнения.

Вот, например, жесткая централизация – чем она была, злом или благом? Сторонники либерализма всех оттенков, наверное, скажут, что она принесла один сплошной вред. Но ведь в тогдашних условиях это был единственный способ преодолеть хаос, рожденный, кстати, не Октябрьской, но именно Февральской революцией. И чем больше раскручивался маховик гражданской войны (а она всегда – разновидность хаоса), тем большей становилась потребность в модернизации. В данном плане очень интересно наблюдение, сделанное историком В.В. Галиным («Тенденции. Интервенция и гражданская война»). Он рассмотрел ситуацию, сложившуюся на российском транспорте в 1917–1919 годах. Министр Временного правительства Н.В. Некрасов осуществил там грандиозную демократизацию, передав все управление в ведение выборных советов и комитетов. Итог не замедлил сказаться самым плачевным образом. Уже в июле 1917 года начальник Военных сообщений ГУ Генштаба сообщал: «Положение на железных дорогах признается отчаянным и ухудшающимся с каждым днем. Распад дисциплины так же, как и в армии, растет. Производительность рабочей силы резко упала… Многие из находящихся в работе паровозов работают уже через силу, и если не будут приняты меры к поднятию продуктивности работы (ремонта паровозов), положение грозит к зиме катастрофой». В.Н. Галин отмечает, что транспорт не встал благодаря реорганизации наркома путей сообщения Л.Б. Красина, покончившего со всяким самоуправлением на железнодорожном транспорте. Нарком издал приказ, который гласил: «Существующая система железнодорожного управления… привела транспорт к полному развалу… Всем завоеваниям революции грозит опасность уничтожения… На место коллегиального, а в действительности безответственного управления вводятся принципы единоличного управления и повышенной ответственности. Все от стрелочника до члена коллегии должны точно и беспрекословно выполнять все мои предписания».

А ведь Красин был «умеренным» большевиком-прагматиком, взгляды которого мало чем отличались от социал-демократических. Кстати, такой же спасительный централизм был присущ еще одному «умеренному» и прагматику – Рыкову, возглавлявшему ВСНХ. Именно при нем произошло подчинение всех предприятий РСФСР 70 отраслевым главкам и центрам. Более того, на каждое предприятие был направлен комиссар, который обладал практически неограниченной властью.

Эти меры можно и нужно сравнить с мерами по наведению порядка в армии, которые были осуществлены большевиками – с широким привлечением дореволюционных спецов. Показательно, что против этих мер (как в армии, так и в промышленности) выступали социалисты-демократы (эсеры и меньшевики), видевшие в них «измену революции». И точно – здесь была самая настоящая измена Февралю с его разрушительным, антинациональным либерализмом. И там, где большевики действовали как прагматики и этатисты, они добивались успеха. А вот там, где на место прагматизма приходил беспочвенный утопизм, наблюдался провал. Спрашивается, зачем нужно было организовывать столь жесткое давление на мелкую торговлю, которая удовлетворяла большую часть потребности в необходимом? К чему было выметать крестьянский хлеб подчистую и отнимать землю у «кулаков»? Что это – укрепляло власть большевиков? Да нет, на самом деле это ее только ослабляло, ибо ширило фронт недовольных.

Колесо насилия

Вот именно эта утопическая (хоть и сильно разбавленная государственничеством) политика вызвала сопротивление миллионов. И для его подавления был организован массовый же террор. Количество жертв этого террора велико и вряд ли может быть подсчитано с какой-либо точностью. Ведь помимо фиксированных приговоров были еще и многочисленные случаи совсем уже диких, самочинных расправ, осуществляемых каким-нибудь зарвавшимся начальником. Более того, имели место быть и случаи линчевания, которые охотно практиковались и многими простыми гражданами. Так, рабочий завода «Новый Лесснер» С.П. Петров вспоминает: «Мы выводили всех рабочих своего завода на антиэсеровские демонстрации… Мы тогда не стеснялись – заядлых врагов топили в барках на Лисьем Носу…»