Русские в СССР

Тут, конечно, не было никакого отмщения. Элита, к которой принадлежали господа офицеры, «ставила на место» рабоче-крестьянское «обнаглевшее быдло», которое большевики упорно вели наверх. И здесь вовсе не следует сводить все к пресловутому «классовому эгоизму». Наряду с классовым проявилось и социокультурное.

Вообще, российская элита того времени была достаточно открыта для выходцев из низов. Что уж там говорить, если отец Деникина был крепостным крестьянином. Но здесь имело место быть дозированное пополнение, в ходе которого «новички» быстро проникались общим элитарным духом. А дух этот был очень нехорошим.

Российская элита в большинстве своем представляла собой вестернизированную верхушку, которая склонялась к либерализму в разных его версиях (от «прогрессивного национализма» а-ля Шульгин до кадетского полусоциализма). Это – в политическом плане. А в плане духовном – элитарии были увлечены различными оккультными учениями – теософией, спиритизмом, гностицизмом, мартинизмом и пр. Большинство их так или иначе участвовали в деятельности многочисленных масонских лож, спиритических кружков и прочих мистических сообществ.

О масонах тут даже и говорить не надо – теперь уже всем известно, насколько велико было их влияние в дореволюционной России. А вот о других течениях известно меньше. Взять хотя бы тогдашнее спиритическое движение. В своей интереснейшей поздней работе «Религиозно-философские основы истории» Л.А. Тихомиров приводит следующие данные: «На всемирном конгрессе в Бельгии, в 1910 году, количество правильно организованных спиритов, имеющих свои кружки и собрания, исчислялось в 14 000 000 человек, и число сочувствующих, но еще не успевших правильно организоваться – в 10 000 000… Количество спиритических кружков в России превышало в это время 3500, из которых на долю Петрограда приходилось 1000, а на Москву 672…»

Российская элита в большинстве своем представляла собой вестернизированную верхушку, которая склонялась к либерализму в разных его версиях. В России складывалось общество западного типа – буржуазно-либеральное и оккультное. В феврале 1917 года оно сокрушило самодержавие, которое еще как-то сдерживало стремительный процесс либерализации и сползания в оккультизм. Причем решающую роль в свержении «реакционного царизма» сыграла промасоненная военная верхушка, вожди которой М.В. Алексеев, Н.В. Рузкой и др. устроили самый настоящий военный переворот. (Кстати, вот показательная деталь, 32 % подписчиков спиритических изданий были военными.)

Теперь, казалось бы, все было в полном ажуре. В России утвердилась демократия, «деловая элита» стала формировать правительства, а «образованное общество» получило возможность заниматься разного рода «духовными поисками» уже без всякой оглядки на «деспотизм церкви». Но тут появились «злобные большевики», которые весь этот гламур взяли и безжалостно порушили. Ну и как же теперь жить?

Ленинцы были радикальными и бескомпромиссными сторонниками модерна, тогда как либералы проявляли здесь воистину «фармазонскую» гибкость. Они были готовы использовать любые элементы традиции, выполняя разные запросы: «Хотите монархии? Почему бы и нет, давайте подумаем. Конституционная монархия по английскому образцу могла бы принести пользу стране. Хотите православия? Да пожалуйста, свободная от синодальных оков церковь только укрепит демократию. Желаете национализма? С превеликой радостью, ведь все мы патриоты матушки-Руси, воюющей плечом к плечу с великими западными демократиями».

Большевики, однако, этой гибкости не признавали и требовали довести революцию модерна до конца – выкинув любую «духовность» и надстроив над политическим эгалитаризмом социальный радикализм. И тем самым они поломали изящную игру, которую вели гламурные промасоненные элитарии. А это вызвало у последних изумление и озлобление одновременно. Разгневанные февралисты поднялись против большевиков, причем в авангарде встали военные элитарии, приверженные масонскому национал-либерализму.

Разумеется, к белым примкнули и армейцы-монархисты (типа Р.Ф. Унгерна фон Штенберга), но они были на вторых ролях, не определяя политического лица движения. В то же самое время многие монархисты пошли на службу в Красную Армию – именно по идейным соображениям. Они видели в большевиках единственную на тот момент альтернативу либерализму.