Русские в СССР

Для Ленина русские – носители «азиатского варварства», которое всегда так пугало «просвещенную» Европу. «Ленин был типичным российским интеллигентом, ориентированным на Запад, но на наиболее радикальное течение европейской мысли – на марксизм, – пишет М. Антонов. – Он считал, что русский рабочий много хуже немецкого, английского или французского, но азиат был еще хуже. Слово «азиатчина» было у Ленина синонимом отсталости и некультурности… Почему Ленин и его окружение считали Россию дикой страной? Потому что это было общее понимание своей страны русской интеллигенцией, которой были присущи (как это хорошо показали авторы знаменитого сборника «Вехи») космополитизм, атеизм и ненависть к российской государственности. Поэтому им и в голову не могло прийти, что русский народ обладает своей, притом высочайшей, культурой, просто она не похожа на ту западноевропейскую культуру, которая для нашей интеллигенции была эталоном. (Ленин даже не нашел других поводов для «национальной гордости великороссов», кроме того, что Россия дала несколько видных борцов за свободу.) Даже после революции Ленин едва ли не в каждой своей значительной работе сетует на отсталость и некультурность России: «мы страдаем от того, что Россия была недостаточно развита капиталистически»; «мы спотыкаемся о недостаточную культурность масс». В Германии и даже в Венгрии якобы гораздо выше общий культурный уровень, более значительна и прослойка пролетариата, а также инженерно-технического персонала, и т. п. О «дикости» России свидетельствовали и бытовые факты, например, когда Зимний дворец был взят, он был не только разграблен, но и загажен, хотя канализация в нем работала. То, что это было не просто проявлением дикости, а своего рода местью бывшим угнетателям, не сразу пришло в голову вождю» («Капитализму в России не бывать»).

Между тем «отсталая» Россия привлекала Ленина своей «варварской» энергией, которую можно было бы использовать для разрушения «старого мира» и которая могла дать революционный импульс для других стран. К тому же она могла быть потрачена и на подъем национальных окраин, которые русские якобы угнетали. Ленин, в данном плане, отказывается видеть какие-либо классовые различия внутри русской нации – он видит их только там, где можно натравить одних русских на других, пробудив энергию радикализма. Нет, русские, в ленинской оптике, настолько реакционны, что здесь и угнетаемые низы тесно спаяны с угнетающими верхами и выступают в качестве угнетателей. У Ленина русские – это народ «держиморд», которые угнетают всех вокруг не столько в силу передовой буржуазной «культурности» (как передовые нации колониального Запада), сколько в силу отсталости. Поэтому им, по мысли этого пламенного интернационалиста, нужно каяться и платить, но никак не воспринимать себя в роли революционных культуртрегеров.

В таком же ключе рассуждал и Бухарин, который также требовал, чтобы «мы в качестве бывшей великодержавной нации поставили себя в положение более низкое по сравнению с другими». Тут уже шел разговор о том, чтобы выплачивать дань ранее «угнетенным» окраинам, каясь за свои «национальные грехи».

Не дань, но помощь

Но с такой постановкой вопроса были согласны далеко не все руководители. К примеру, Сталин заявлял: «Говорят нам, что нельзя обижать националов. Это совершенно правильно… Но создавать из этого новую теорию о том, что надо поставить великорусский пролетариат в положение неравноправного… – это значит сказать несообразность».

Кстати, показательно, что по мере усиления позиций Сталина в ВКП(б) все меньше разоблачали «великодержавный» русский уклон, зато все больше обращали внимания на уклоны «местные». Наконец, «русский шовинизм» практически оставили в покое. Зато местными национализмами занялись всерьез. На XVII съезде ВКП(б) в 1934 году Сталин сделал следующее заявление: «Спорят о том, какой уклон представляет главную опасность, уклон к великорусскому национализму или уклон к местному национализму?.. Главную опасность представляет тот уклон, против которого перестали бороться и которому дали таким образом разрастись до государственной опасности. На Украине еще совсем недавно уклон к украинскому национализму не представлял главной опасности, но когда перестали с ним бороться и дали ему разрастись до того, что он сомкнулся с интервенционистами, этот уклон стал главной опасностью». По сути, вождь четко обозначил, что основная угроза исходит именно с мест. И борьба с этой угрозой велась очень и очень жестко.