Русские в СССР

Комментируя эти строки поэта, исследователь И.Л. Бражников замечает: «Не вызывает сомнений, что здесь идет речь о вековом (а скорее, и многовековом) споре о цивилизационной идентичности – ведь блоковское «вы» в дневниковой записи предельно конкретизировано: «рвань немецкая», «Англия и Франция», а «мы» здесь, конечно же, относится к русскому миру, или «славяно-русскому культурно-историческому типу», по Данилевскому, который должен прийти на смену «романо-германскому». Причина этой смены поэту видится как утрата западным миром своего лидерства среди «арийских» народов. Слово «арийцы» здесь проясняет контекст: Блок, как непосредственно перед ним Достоевский и в какой-то степени Вл. Соловьев, исходит из положения о первоначальном единстве индоарийских народов, он видит их общую миссию в истории, общую судьбу, которой «изменяют», с точки зрения поэта, европейцы и исполняют те, кого они считают «варварами» и «скифами», – те, от лица которых поэт уверенно говорит «мы» («Скифский сюжет»).

Кровавая поступь большевистского титана

Крайне любопытно, что один из ведущих красных военачальников – М.Н. Тухачевский – на полном серьезе выступал за восстановление язычества. Об этом вспоминают его современники. Литератор Сабанеев пишет: «Им был составлен проект уничтожения христианства и восстановления древнего язычества, как натуральной религии. Докладная записка о том, чтобы в РСФСР объявить язычество государственной религией, была подана Тухачевским в Совнарком… В Малом Совнаркоме его проект был поставлен на повестку дня и серьезно обсуждался».

П. Фервак (Р. Рур), сидевший в лагере с Тухачевским, вспоминал: «Однажды я застал Михаила Тухачевского, очень увлеченного конструированием из цветного картона страшного идола. Горящие глаза, вылезающие из орбит, причудливый и ужасный нос. Рот зиял черным отверстием. Подобие митры держалось наклеенным на голову с огромными ушами. Руки сжимали шар или бомбу, что именно, точно не знаю. Распухшие ноги исчезали в красном постаменте… Тухачевский пояснил: «Это – Перун. Могущественная личность. Это – бог войны и смерти». И Михаил встал перед ним на колени с комической серьезностью. Я захохотал. «Не надо смеяться, – сказал он, поднявшись с колен. – Я же вам сказал, что славянам нужна новая религия. Им дают марксизм, но в этой теологии слишком много модернизма и цивилизации. Можно скрасить эту сторону марксизма, возвратившись одновременно к нашим славянским богам, которых христианство лишило их свойств и их силы, но которые они вновь приобретут. Есть Даждьбог – бог Солнца, Стрибог – бог Ветра, Велес – бог искусств и поэзии, наконец, Перун – бог грома и молнии. После раздумий я остановился на Перуне, поскольку марксизм, победив в России, развяжет беспощадные войны между людьми. Перуну я буду каждый день оказывать почести».

В этом плане показательны некоторые обстоятельства возникновения красноармейского символа номер один. Приказ Наркомата по военным делам № 321 от 7 мая 1918 года, регламентирующий ношение красной звезды, гласил: «Красноармейский значок есть принадлежность лиц, состоящих на службе в войсках Красной армии. Лицам, не состоящим на службе в войсках Красной Армии, указанные знаки предлагается немедленно снять. За неисполнение сего приказа виновные будут преданы суду военного трибунала». Историк А. Первушин пишет по этому поводу: «Свой выбор руководство РККА объясняло следующими мотивами. Во-первых, форма звезды представляла «древнейший символ оберега». Во-вторых, красный цвет символизировал революцию, революционное войско» («Оккультный Сталин»).

Очевидно, в самом начале красная звезда должна была служить символом исключительно военного слоя, а не партии большевиков. А если так, то и продвигала ее именно что военная верхушка. Причем здесь имела место быть некая воинская мистика, если только не сказать магия. Красный цвет – цвет пролитой в боях крови – тут есть о чем порассуждать.

Любопытно, что еще до революции А. Богданов – социал-демократ, находящийся еще левее большевиков, написал роман «Красная звезда», в котором речь шла о Марсе, Красной планете. Богдановские марсиане, живущие в условиях коммунизма, достигли бессмертия благодаря особым технологиям обмена кровью между молодыми и пожилыми. Они изображены уродливыми, причмокивающими существами. Потрясает сходство между романом Богданова и произведением Герберта Уэллса «Война миров». Последний приписывает жителям красной планеты тот же самый вампиризм – инопланетные захватчики у него пьют кровь людей. (Знатоки «оккультных наук» обращают внимание на то, что Марс получил название «красной планеты» благодаря древнеегипетским жрецам – в их астрологии он имел огромное значение.) К слову, в советской фантастике, особенно ранней, чаще всего звучит именно марсианская тема (ярчайший пример – «Аэлита»).