Русские в СССР

Выступая с Отчетным докладом на XVIII съезде ВКП(б) (1939 год), вождь партии большевиков открыто объявил, что высказывания Энгельса и Ленина по поводу отмирания государства не имеют практически никакого отношения к Советскому Союзу. Он заметил «отсутствие полной ясности среди наших товарищей в некоторых вопросах теории, имеющих серьезное практическое значение, наличие некоторой неразберихи в этих вопросах. Я имею в виду вопрос о государстве вообще, особенно о нашем социалистическом государстве». Сталин полемизировал с ортодоксальными марксистами, утверждающими, что отсутствие эксплуататорских и враждебных классов должно неминуемо сопровождаться и отмиранием государства. По его мнению, Маркс и Энгельс лишь заложили краеугольный камень теории о государстве, которую надо было двигать дальше. Кроме того, Сталиным «кощунственно» были замечены просчеты «классиков»: «…Энгельс совершенно отвлекается от того фактора, как международные условия, международная обстановка». Этот фактор, согласно Сталину, и был главным препятствием на пути отмирания государственной организации.

Сталинский СССР, вне всякого сомнения, был империей. Но он более напоминает Византию, чем Российскую империю. Византия представляла собой государство вождистского типа, которое опиралось прежде всего на бюрократию. Монархия же, каковой была Российская империя, предполагает наследственное правление. И опирается она главным образом на систему сословий. Византийский вождизм, безусловно, пытался подняться до высот истинной монархии. Базилевсы провозглашали себя «слугами Божьими» и стремились передавать власть по наследству. Но при этом они продолжали считать свою власть «делегацией от народа». Императора выбирали армия и народ. Конечно, выборы были формальны, но эта формальность все же подчеркивала его зависимость от воли людей. И базилевсы, как правило, не задерживались долго на престоле – государственные перевороты были обычным явлением в византийской политической практике.

Идеолог монархизма Тихомиров пишет: «…совместительство народной делегации и Божия избранничества давало византийской императорской власти возможность широкого произвола. В случае нарушения народного права, можно было сослаться на волю Божию, в случае нарушения воли Божией – ссылаться на безграничную делегацию народа. Однако нельзя не видеть, что то же совмещение, давая власти императора возможность произвола, в то же время не давало ей прочности. Эту власть нужно было отнимать у недостойного ее тоже на двойном основании: за нарушение воли Божьей, либо на основании воли народа…» («Монархическая государственность»).

Сталин оказался близок именно к статусу византийского императора. С одной стороны, он, как партийно-государственный деятель, был зависим от воли народа и партии (официально объявленной на XVIII съезде ВКП(б) «лучшей частью народа»). При этом сам «народ» делегировал ему всю полноту власти, провозгласив «вождем».

С другой стороны, Сталин не был только вождем СССР и его народа. Он официально именовался «вождем всех времен и народов». Это определение возносило Сталина над народом, как источником власти. Он вещал от имени всех времен, т. е. прошлого, настоящего и будущего. И это надвременное положение делало его «вождем всех народов», повелителем ойкумены (подобно византийским автократорам). Любопытно, что само время, вождем которого себя называл Сталин, в православной мистике именуется «движущейся вечностью» (св. Максим Исповедник). Знал ли об этом сам Сталин, выбирая себе столь амбициозную характеристику? Вполне возможно, если учесть, что он учился в семинарии. В работе «Марксизм и вопросы языкознания» Сталин утверждал, что нация и язык связывают воедино поколения в прошлом, настоящем и будущем. Получается, что он верил в некое вечное, надвременное бытие.

Таким образом, Сталин позиционировал себя и как выразитель воли народа, и как избранник некоего высшего начала. И тем самым он, как и византийские императоры, попадал в двусмысленное положение.

Одним из побочных эффектов советизма и сталинизма был бюрократизм, с которым Сталин боролся – но так его и не победил. И это опять дает основание для того, чтобы сравнить сталинизм с византизмом.