Читаем Русские в СССР полностью

Показательно, что покровителем и города на Волге, и города на Неве является св. Александр Невский – великий русский вождь, давший отпор Западу много столетий назад. Именно благодаря Невскому мы не попали в орбиту западного влияния, сохранив себя как православная страна, наследующая Византии. Если бы Запад подчинил себе Владимиро-Суздальскую Русь, то нас бы ожидал жесточайший прессинг, по сравнению с которым любой ордынский набег показался бы доброй сказочкой. Нас бы мяли и перемалывали, пропуская через европейскую мясорубку, пытаясь изжить наш «византизм». Европейские элиты были совершенно беспощадны по отношению к собственным народам, к своим же единоверцам. А уж православных русичей они, скорее всего, ликвидировали бы как народ, включив отдельных вестернизированных представителей в «семью братских народов».

Неудивительно, что образ Александра Невского сыграл такую важную мобилизационную и вдохновляющую роль во время Великой Отечественной войны.

Первомайские мистерии

Одним из проявлений красного неоязычества стал праздник Первого мая, торжественно отмечавшийся при большевиках (причем само его празднование претерпело существенную эволюцию). Первомай, если обращаться к его самым древним истоком, возник именно как религиозный, языческий праздник. В древней Италии он был посвящен богине Майе, которую почитали как покровительницу земли и плодородия. По ее имени, собственно говоря, и был назван месяц май. В первый день этого месяца древние италийцы приносили Майе жертву – с тем, чтобы весенний труд земледельца не пропал даром.

Этот же праздник был и у других индоевропейских народов. Славяне тоже отмечали 1 мая и посвящали его богине Живе. При этом они еще и праздновали 2 мая. Древний славянский аграрный календарь, который изображен на сосуде IV в. н. э., начинается со 2 мая. Тогда отмечался день первых ростков. Позже в народном сознании этот праздник отождествили с днем свв. Бориса и Глеба, который также отмечается 2 мая. (В 1071 году в этот день мощи злодейски убитых братьев были перенесены в новую церковь, построенную князем Изяславом Ярославичем в Вышгороде.) «На памятниках прикладного искусства XI–XII вв. изображения Бориса и Глеба очень единообразны: рядом с поясной фигурой обязательно помещалась идеограмма молодого ростка – «крин», – пишет академик Б.А. Рыбаков. – На цветных эмалевых колтах и киотцах нимбы их всегда заполнены зеленой эмалью. Плащи обоих юношей во всех случаях представляют собой как бы поле, покрытое условными схемами семян (круглые маленькие пятна) и молодых ростков – трехлистное растеньице, заключенное в сердцевидную рамку. Представляет интерес каменная иконка из Старой Рязани начала XIII в. Здесь одежды святых тоже покрыты символическим узором, но разным у каждого из братьев: у Бориса («Хлебника») плащ покрыт знаками семян, а подол одежды – символическим изображением пашни… Борис и Глеб надолго стали связаны в народных легендах и поверьях с земледелием и плодородием. На Украине записан целый ряд легенд о том, как Борис и Глеб в далекие сказочные времена запрягли злого змия в рало и пропахали на нем огромные Змиевы валы» («Язычество Древней Руси»).

Как видно, в народном сознании Борис и Глеб были отождествлены с каким-то древним богом – скорее всего, со Сварогом. Ведь это именно небесный кузнец Сварог подчинил Змея, использовав его на благо земледельцев.

В средние века древнеевропейский (правильнее даже сказать – индоевропейский) первомай получил некое темное измерение. В германских землях возникло представление о том, что в ночь с 30 апреля на 1 мая ведьмы, вместе со всякой нечистью, слетаются вокруг горы Броккен – для того, чтобы помешать весне, навести порчу на человека, скот и т. д. Эта ночь получила название Вальупургиевой – по имени святой Вальпургии, праздник которой отмечался 1 мая. (Возможно, что тут имели место быть какие-то осколки представлений о валькириях – девах-воительницах, летающих на крылатых конях. Их могли отождествить с ведьмами, летающими на метлах и вилах. К слову сказать, древние скандинавы отмечали первомай именно ночью.) Язычество превратилось в угасшую традицию, которая потеряла свою сакральную энергетику и стала вместилищем темных, оккультных энергий.

И, кстати, вот какое занятное совпадение – 30 апреля свел счеты с жизнью Гитлер. «Бесноватый фюрер», которого многие обвиняют в оккультизме, так и не встретил Первомай, который в Германии отмечали как День национального труда.

Перейти на страницу:

Все книги серии Русский взгляд

Русские в СССР
Русские в СССР

Жесткая критика воинствующего антисоветизма, объединяющего многих русских националистов с самыми отпетыми либералами. Обсуждение наиболее острых и болезненных вопросов отечественной истории.Есть ли основания объявлять революцию 1917 года «величайшей катастрофой XX века», а политику большевиков – «геноцидом русского народа»? Кем были русские в СССР – «жертвой коммунистического режима» или становым хребтом Империи, объектом чудовищных экспериментов или творцами будущего? Правы ли исследователи, называющие русских «главными потерпевшими» от советской власти? Была ли государственная русофобия случайным эксцессом или сутью «красного проекта»? Считать ли сталинскую эпоху временем национального унижения и «хождения по мукам» или вершиной русской истории?

Александр Владимирович Елисеев

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Целительница из другого мира
Целительница из другого мира

Я попала в другой мир. Я – попаданка. И скажу вам честно, нет в этом ничего прекрасного. Это не забавное приключение. Это чужая непонятная реальность с кучей проблем, доставшихся мне от погибшей дочери графа, как две капли похожей на меня. Как вышло, что я перенеслась в другой мир? Без понятия. Самой хотелось бы знать. Но пока это не самый насущный вопрос. Во мне пробудился редкий, можно сказать, уникальный для этого мира дар. Дар целительства. С одной стороны, это очень хорошо. Ведь благодаря тому, что я стала одаренной, ненавистный граф Белфрад, чьей дочерью меня все считают, больше не может решать мою судьбу. С другой, моя судьба теперь в руках короля, который желает выдать меня замуж за своего племянника. Выходить замуж, тем более за незнакомца, пусть и очень привлекательного, желания нет. Впрочем, как и выбора.

Лидия Андрианова , Лидия Сергеевна Андрианова

Публицистика / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Попаданцы / Любовно-фантастические романы / Романы
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное