Русский ад. Книга вторая

— Вы чего… голубушки?.. — залепетал Березовский. — Вы ко мне за денежкой, да?

— Жид! Изверг! — орали бабы. — Убьем! Убьем!

Не так давно Березовский слушал в Большом театре «Бориса Годунова». Там, в сцене «Под Кромами», народ с удовольствием поднял на вилы жирного боярина.

Яркая сцена, правдивая. Боярин умирал в муках.

— Где ведомость? — кричал Березовский. — Яша, ведомость! Вставай, сука, — Березовский пинал его ногами. — Ведомость гони!

Бабы глядели с недоверием, а Яша понял: живым ему не уйти.

— Бабы! — орал Березовский. — Братья и сестры! Дорогие труженики легендарного совхоза «Московский»! У нас, у всех… большое горе. Куры подохли. Кур убил подонок Яков Синяков! Зарплату буду выдавать сейчас прямо! Народ! Братья и сестры! За мной»!

Голос срывался, но держался Березовский бодрячком. Со всех сторон Березовского обступили бабы, но Березовский закрывался от них портфельчиком. Денег у него не было ни копейки, вместо денег — только один проездной, но он бодро шел, почти бежал к административному корпусу, выкрикивая речевки:

— Куры застрахованы! Это эпидемия! Курятники оцепим! Синякова под суд! На нары! В Магадан!

— Пидорас! — орали бабы.

— Еще какой, — кричал Борис Абрамович, демонстрируя полную солидарность с русским народом.

Предвкушая зарплату, бабы расслабились. Это была большая ошибка.

Административный корпус совхоза «Московский» находился рядом с Киевским шоссе. Напротив — автобусная остановка, то есть один шанс из тысячи. На кону — жизнь.

…Как же он бежал, господи!.. Как же он бежал…

Без ради жизни. Вприпрыжку, через лужи и большую канаву.

Березовский ненавидел Россию.

— Держи жида! — орали бабы.

Водители рейсовых автобусов проходили строгий советский инструктаж: когда на дороге что-то из ряда вон выходящее (несчастный случай, например), человека нельзя оставить без помощи.

Человеком был Березовский.

Шофер обогнал баб, затормозил, подобрал Березовского и захлопнул дверцы.

Кто ты, шофер автобуса? Как тебя зовут? Как сложилась твоя судьба? Так и остался, бедняга, шофером?

Сколько в России таких вот… незаметных людей, способных на подвиг? Они ведь не знают, что способны на чудо.

Если бы не этот шофер, если бы бабы из совхоза «Московский» вдруг подняли Березовского на вилы, кто знает, каким бы он был, русский XXI век?

Кто знает…

Как сложилась судьба Яши Синякова, неизвестно. По совхозу ходил слух, что Яшу отдали (на глумление) плотнику Степану.

Степан пил до конца недели, значит какие-то деньги у Яши были…

Березовский отправился на АвтоВАЗ», подальше от Москвы, внедрять на «АвтоВАЗе» математические программы. Как выяснилось — абсолютно никчемные. В эти дни московский искусствовед Александр Рубинштейн познакомил Березовского с драматургом Шатровым, и верный ленинец Шатров (за скромный гонорар в две тысячи долларов) привел Березовского в Кремль, к Александру Николаевичу Яковлеву.

Встреча была полезной. Яковлев помог Березовскому с организацией еще одного кооператива — «ЛогоВАЗа». Разумеется — совершенно бесплатно[39].

Здесь, на «ЛогоВАЗе», и пересеклись интересы Березовского и Сильвестра, он же Тимофеев: не сумели они поделить магазин «Орбита» в Москве, где Березовский собирался открыть автосалон.

Под «Мерседес» Бориса Абрамовича боевики Сильвестра заложили тротиловую бомбу. Погиб шофер: взрыв оторвал ему голову, и она упала прямо на колени Березовского, сидевшего за его спиной.

Ошалев от взрыва, Березовский вышел из «Мерседеса» с головой шофера в руках.

Он был в прострации.

— Юдьфь! — сокрушался искусствовед Рубинштейн.

Борис Абрамович был сильно контужен, осколки изрешетили его лицо и руки; он месяц не выходил из больницы, но потом вдруг очнулся:

— Я не позволю пустить свое дело под нож!

Антон знал: Березовский ответит Сильвестру. И не промахнется.

Если пуля для Сильвестра уже отлита, зачем тогда нервничать?

У Антона и так полно проблем, и одна из них — Ачинск. Таких производственников, как Чуприянов, в Ачинске больше нет. И Ачинск — это не Красноярск, люди из Москвы (если искать кого-то на стороне] здесь не приживутся. — Кто будет держать комбинат? Работать кто будет?

Антон предложил: когда комбинат станет наконец его, Антона, собственностью, он оставит Чуприянова в качестве наемного работника. Директора! Чуприянову положат хорошую зарплату. В семьсот раз больше, чем было при коммунистах.

Единственное условие: Чуприянов должен продать свои акции. Не отдать, а продать. По дешевке, разумеется. Но это лучше, чем битой в голову!

…ВИП-зал в аэропорту Красноярска — такой же отстой, как и сам аэропорт, кругом грязь. И даже (при таких-то морозах!) плесень.

Тоска подступает, будто не для людей все это строили. Чуприянов летел в Москву, чтобы сразу, тем же днем улететь дальше, в загадочный Таиланд: сначала — в Бангкок, а потом на фешенебельный остров Краби, где песочек и отели, много отелей…

Чуприянов сам отправил себя в отпуск. Он не отдыхал шесть лет.

Антон любит говорить о партнерских отношениях, о взаимной выручке («вы — со своей стороны, мы — со своей…») и — даже! — о мужской дружбе.