Русский ад. Книга вторая

А Ева — гениальный мужиковед, конечно… Выстрелит — не промахнется! На каждом умеет заработать: либо деньги, либо — связи. Театр придумала, надо же! Нынче театр, завтра планетарий (там, говорят, вообще только сумасшедшие). Потом она еще что-то про Загорск трындела, лавра какая-то, а туда, в Загорск, только электрички ходят.

На поле лежал

Лейтенант ПВО,

Не пулей убитый,

Задолбало его!

Да уж: тот, кто служит в Советской армии, в цирке никогда не смеется, известный факт!

Погоди, мымра мокрая, — собираясь в театр, Алька оделась, как Пантелей на рыбалку. Ева откроет дверь, за дверью — Алька: в лыжном костюме и в кроссовках!

Контролируемый экстаз, так сказать: чем тише омут, тем профессиональнее в нем черти…

Раньше девочки боялись Евы как огня, но время сейчас заражает своей наглостью! В «Мадмуазели» работает девочка Маша. Из хорошей семьи, между прочим, школу закончила с золотой медалью, и уже год, как она работает в агентстве. У нее «на счету» — четыре банкира и один заместитель министра, правда, заместитель министра весь какой-то тухлый, вместо жены, например, он держал дома обезьянку и заставлял Машу делать обезьянке массаж.

В сентябре Маша решила уйти, хотя четверых банкиров подрезать — это талант (уходя, гасите всех!), Ева — вдруг — при всех ей нахамила.

Маша напилась, схватила кухонный нож и с воплем: «Отдай Богу душу, тварь!!» — бросилась на Еву.

Промахнулась, сердечная! Не умеет работать с ножом.

Год назад Маша бы мигом вылетела из «Мадмуазели». Только работать кто будет? Сегодня у всех девочек — голод по богатству. В кризис больше всего хочется денег. Даже цирк на Вернадского стал — вдруг — какой-то серый. Над куполом крутится разноцветный клоунский шар. И так он, бедный, колотится на ветру, что очень хочется отвязать его поскорее, и пусть уже летит куда-нибудь к солнцу.

Покончила с собой Юлия Друнина.

Никто не удивился[45].

Зато Рублевка знаменита сейчас на весь мир! Если суждено, человек, жить тебе в России, то только здесь, на Рублевке!

Жены тех олигархов, кто когда-то начинал с грабежей и убийств, по-прежнему нервничают, если мужья по выходным вывозят их на природу.

Снова, как это когда-то было при царе-батюшке, в Москве торжественно открылся «Английский клуб». Новых русских дворян нынче множество — и в Москве, и в Питере, один из них, Гиталов, прежде был кандидатом в члены ЦК КПСС и, как сейчас выяснилось, ужасно от этого страдал. — Председатель «Английского клуба» — князь Нарышкин. Есть и Президент — актер Александр Ширвиндт. Он в «Английском клубе» незаменим, ибо чуть-чуть похож на англичанина[46].

Нет, не «Английский клуб», конечно: именно Рублевка сегодня — высшее общество. Здесь, в домах, слух «новых русских» услаждают скрипач Владимир Спиваков, Лолита, читает стихи Андрей Вознесенский (его супруга, Зоя Борисовна, быстро освоилась с ролью продюсера).

Издалека, аж с Кабо-Верде, может приехать — вдруг — Сезария Эвора.

Ее никто не знает, Сезарию Эвора, но Рублевка обожает открывать таланты. Часто привозят молодых поэтов. Это «на любителя», конечно, потому что все их стихи о скотстве.

Им бы поржать!

Ржут поэты над чем угодно: «все на свете х… ня, кроме пчел, впрочем, пчелы — тоже х… ня!».

Могут, могут поэты хлобыстнуть! По виду — да, космы у них собачьи (ребенок увидит — испугается), но Вожена Рынска, светский обозреватель газеты «Известия», раз и навсегда объяснила недогадливым: поэт — это всегда человек с вызовом. Легендарные «битлы», например, обкурились надежной киргизской «травкой» прямо в Букингемском дворце, в туалете, за несколько минут до официального приема в их честь у Ее Величества…

Какая свобода, да?

Из поэтов выделяются трое: Крыся, Рома Пузата-хата, Карлуша и Сема Разная Хрень. (Сема под балалайку исполняет матерные частушки. Утверждает, что он потомок балалаечника Трояновского, любимца Льва Толстого, поэтому без мата у него не получается — родная речь, так сказать.)

Самое сильное впечатление — это, конечно, рублевские жены. У них, ужен, одна, но общая страсть: жены поют. Как увидят микрофон — сразу его в рот тащат. Рефлекс, что ли? — Ева права: если баба запела, значит, у ее мужика появились деньги.

Верный знак! И Чехов — это тоже развлечение. А кроме того — отличная тема для светской беседы, если это, конечно, настоящий театр, с золотом, а не какой-нибудь серый фуфлоган в подворотне.

Ведь как бывает: идешь в театр, все кричат: «Гамлет», «Гамлет»… А «Гамлет» на Юго-Западе — это, между прочим, чистое попадалово!.. Парковки нет, охраны нет, по черной железной лестнице тебя — на шпильках! — спускают прямо в подвал. А наверху, в гардеробе, твоя шуба осталась: писк сезона, прибалтийская рысь!

Этот «Гамлет» — трудная пьеса: воины, призраки, трансформеры, какая-то девка утопилась (а завещание, дурра, не оставила, хотя в замке жила, и замок, видать, не хилый, раз река рядом, видно — на первой линии)…