Русский ад. Книга вторая

Караман-оглы вдруг замолчал, увидев холодное лицо Президента Азербайджана.

— А я думал, вы посол… — наконец произнес Гейдар Алиевич. — Неужели ошибся?..

Караман-оглы вздрогнул:

— Это было братское предложение, Гейдар-бей…

— У меня свои братья есть! — сокрушенно махнул рукой Алиев. — Прошу вас, немедленно покиньте мой кабинет!..

Почему они, эти послы, не понимают: чернильные заверения в дружбе, которые так легко стекают с их дипломатического пера, просто трата времени? Караман-оглы вскочил, попятился задом и униженно кланялся Гейдару Алиевичу до самых дверей…

Турки ставят на Джавадова? И не хотят его, Алиева?

Если в большинстве стран демократия — это что-то такое, что существует только для отвода глаз, ведь самое страшное для человека — чувствовать себя песчинкой, которую закружит любой ветер, любой, если демократия есть всего лишь слово, значит Президент, человек, олицетворяющий собой власть, должен быть Президентом!

Алиев, даже когда он стал руководителем республики, Первым секретарем ЦК, очень любил гулять по Баку. В полном одиночестве — где-то там, сзади, шел «прикрепленный», его охранник, но он старался не подходить к Гейдару Алиевичу близко, его офицеры были воспитанные люди, они никогда не мешали, тем более — в минуты отдыха.

Алиев обожал старый город. Древние, чуть пыльные мостовые, старые, неуклюжие, из камня, тротуары, старые люди, торговавшие разной всячиной, — Алиев часто заходил в маленькие ресторанчики, в крошечные, полуподвальные кофейни, пил чай, разговаривал с людьми, принимал их просьбы и жалобы… он неумел

жить для себя. Кто он без них, без бакинцев, без своего народа? Жить для себя — это так скучно!

Когда в Баку проводились какие-то важные собрания или концерты, Зарифа-ханум, первая леди республики, старалась появиться в зрительном зале раньше всех — ей хотелось остаться незамеченной. Если же в зале уже были люди, Зарифа-ханум вместе с Севой и Ильхамом поднимались на самый верх, к балконам, и оттуда, через спины людей, а не перед их глазами, они быстро проходили на свое место — в пятый или шестой ряд партера.

А жены министров нарочно появлялись в зале только после третьего звонка и шли к своим креслам не сверху вниз, а снизу вверх, на глазах у всех… сверкая мехами и бриллиантами.

Гейдар Алиевич нервничал: «Где скромность? Это что за вид?» Зарифа-ханум всегда кого-то защищала, но Гейдар Алиевич упрямо стоял на своем: в одежде должна быть культура!..

…Президент Турецкой Республики Сулейман Демирель почитал Гейдара Алиева выдающимся политиком XX века; познакомившись с Президентом Азербайджана, Демирель сразу поднял их дружбу на высокий уровень. Но так уж устроен XX век: те вопросы, которые раньше решала религия, сейчас решают прежде всего спецслужбы.

Выходит, Алиев не ошибся, оставив Ровшана Джавадова на свободе? Махир, его брат, сразу после переворота бросился в бега. Но прошлой ночью тайно вернулся в Баку. И — растворился в городе. Ровшан не знает, где скрывается его брат? Так не бывает! — Власть [любая власть) на территории бывшего СССР строится нынче по принципу «бригады». Никогда прежде, даже в тяжелейшие послевоенные годы, Гейдар Алиевич не наблюдал в своей республике такое количество дикарей.

При Президенте Эльчибее, например, министр внутренних дел Искандер Гамидов мог (во время прямого эфира ворваться в республиканский телецентр и здесь, в студии (то есть на глазах / всей страны), избить премьер-министра Кахана Гусейнова: только что, здесь же, Гусейнов нелицеприятно отозвался о Гамидове, и главный азербайджанский полицейский с удовольствием на глазах у всех выбил старику четыре зуба.

Глупо думать, что Гейдар Алиевич вернулся в Баку только затем, чтобы погибнуть от пули какого-нибудь Джавадова. Свою власть Алиев собирает сейчас предельно осторожно, в день по чайной ложке. Был бы он молод, была бы у него в руках такая структура, как КГБ, он бы мало кого боялся, наверное. Жить надо только ради того, из-за чего не стыдно умереть! Но сейчас Алиев один. Маленькая страна обязательно должна опираться на чьи-то могучие плечи, тем более когда у маленькой страны — большая нефть.

На Россию опираться глупо, там Ельцин. На Турцию тоже. В Турции все решают военные, а говорить с военными — всегда трудно.

Значит, Соединенные Штаты? Англия? Китай?

Кабинет Гейдара Алиевича в президентском аппарате был для него домом. Не вторым домом (так у всех), нет: именно домом. Но даже здесь, в кабинете, Гейдар Алиевич редко оставался один на один с самим собой.

Люди думают — обычно — только на ходу. На скорую руку, так сказать. Нет, Гейдар Алиевич именно думал. Если он думал, значит он в этот момент ничего больше не делал. Садился в кресло, закрывал глаза… Прорабатывал все варианты, все ходы и выходы, возможные случайности и — даже! — сюрпризы…

Алиев считал все, вплоть до разных мелочей, до буковки…

Политику надо делать так, как пел Вертинский, — выпевая каждую букву, политика — это искусство буковки.