Русский ад. Книга вторая

В один из дней 1959 года я нашел в своем почтовом ящике журнал «Вокруг света», на который не был подписан. Там помещалась фотография, на которой перед Президентским дворцом в Буэнос-Айресе в компании какой-то женщины был изображен мой отец. Я рассматривал эту фотографию через лупу: подделки не было, это был он! Показал ее моей матери, которая была вне себя от радости… что отец жив! «Лишь бы его не узнали чекисты! — сказала она. — Насколько он неосторожен, что позволяет себя фотографировать!»

Она в это твердо верила. Через некоторое время мы получили письмо, в котором нам назначили свидание в Челябинске для получения «дополнительной информации»… Конечно же, никто не пришел. В другом послании нам также была предложена встреча, на этот раз в Грузии, на Черноморском побережье. Моя мать решила поехать туда с помощью друзей-летчиков. На «свидание» с ней также никто не пришел… До самой своей смерти мама сохраняла твердое убеждение, что отец жив. «Если бы он только мог отправить нам хоть маленькую записочку! Почем он не объявляется?» — повторяла она.

Серго Берия — один из создателей советской противоракетной обороны, человек конкретный и точный, как цифра; он не похож на романтика, верящего в чудеса.

«Я рассматривал фотографию через лупу: подделки не было, но это был он!» — Если булгаковский Воланд, мы помним, разговаривал с Кантом, то почему же после 1953-го Берия не мог оказаться в Буэнос-Айресе, — а?

Где, кстати, его могила? Кто-нибудь знает? И может показать?

Если дьявол, этот огромный коршун, этот гигант — миф, сказочный персонаж, если в жизни на земле его нет и не может быть, тогда многое, очень-очень многое из того, что происходит в реальности, очень трудно понять и объяснить.

Например, войны. Эпидемии. Массовую гибель детей. И еще, еще, еще… — Да как же нет дьявола, если он есть?! Вот только откуда он, этот черт, на белом свете? Кто его создал? Чье это творение? Чьих рук дело?

Или дьявол всегда создает сам себя, потому что дьявол — это живой вызов Богу?

Берия создал атомную бомбу и заложил водородную бомбу. Если бы Берия взорвал — этими бомбами — весь мир, зачем такая планета (пустая планета) нужна Господу?

Солженицын, Астафьев, Кондратьев… — многие прозаики считают «Мастера и Маргариту» детскойлитературой. Не «Дети Арбата», — нет: «Мастера…». И прежде всего — из-за Воланда, конечно. Хорошо, Берия не Воланд, но ведь все, кто читал «Мастера…», помнят, как Воланд вел себя — в романе — с людьми.

Он был возбужден до крайности, лицо его, ибез того отвратительное, то и дело искажалось от распиравших его страстей. А страсти его были — честолюбие, жестокость, хитрость, власть, власть… Он так старался, в этот ответственный момент, как бы не перехитрить и как бы недохитритъ. И это было написано на его лбу…

Это Булгаков? Нет, конечно, это другая книга, совсем другая — это мемуары Светланы Аллилуевой, знаменитые «Двадцать писем к другу». Портрет Берии. В те часы, когда Сталин находился при смерти.

Дьявол, сущий дьявол…

Все, кто хорошо знал Берию, его враждебность к каждому человеку, его жестокость (невероятную, неслыханную жестокость), все в один голос говорят, что никакой паранойи у Берии (в отличие от Сталина) не было.

Наоборот: первобытное здоровье. Организм, созданный природой на века. Если угодно, — для вечной жизни на земле.