Русский ад. Книга вторая

Давно, с косыгинских времен, наверное, Лужков считал, что правительство в таком огромном государстве, как Советский Союз, есть политическое соединение абсолютно самостоятельных неслиянных голосов. Что общего между Николаем Щелоковым, Ефимом Славским и Николаем Патоличевым? Просто каждый из них — личность. И все они до мозга костей советские люди.

Нынешние министры — наоборот, все как один. Точнее — все как Гайдар. Если кто-то из них говорит, остальные молчат. Один говорит как бы за всех. Не сговариваясь эти парни демонстрируют единство замысла: перестроить экономику (опять «перестройка»), только что кроется за «перестройкой», никто не может, в ход идут только общие слова.

— Ты, Анатолий, правильно говоришь, — подхватил Лужков. — В обмен на нефть в Советский Союз хороший импорт шел. Шмотки из Италии в ГУМе были в четыре раза дешевле, чем в Милане. Разницу в ценах в этом случае государство, Брежнев принимали на себя — как социальное обязательство перед народом. Это же на 75 % чистый бартер был: нефть в обмен на все. «Камю», помню, четвертак стоил — 17 долларов при пересчете. Скажи: в Париже ты можешь взять настоящий «Камю» за 17 или хотя бы за 30 долларов? Цена на импорт демпинговалась исключительно активно. Решение — трудноватое, они нам плащи и «Камю», мы им — 134 миллиона тонн, но у нас же социо-лизм, поэтому нефть, советская нефть, действительно работает на советских людей, на весь народ, коль скоро полезные ископаемые — читайте Конституцию СССР — принадлежат народу. Это ведь не пустые слова были…

— Оп-па! — перебил Чубайс. — Наконец-то! — воскликнул он. — Где это все я недавно слышал, а? С прелестной речевкой: «Чубайса на нары, народ на Канары…» Где это было, Юрий Михайлович: — Какой ужас, нефть окажется в частных руках! ТЭК России в руках Миши Ходорковского. Кто позволил?! Чубайс, это диверсия! Что вы творите, Чубайс!

— И что? — не понял Лужков.

— Забыли, Юрий Михайлович, кто вопил громче всех? Зюганов? Его внучок Сережа Глазьев? Вместе с неким Козловским, бывшим нефтяным министром, развалившим этот самый ТЭК?..

— Как… развалившим? — оторопел Лужков. — Это умышленная ложь, Анатолий!

Чубайс побледнел. Он очень боялся обвинений в некомпетентности.

— Козловский, уважаемый мэр, оставил нам неоценимое наследство! Долги по зарплате в нефтянке составляют два года. Мы сейчас гасим только ноябрь 90-го. Слышите? 90-го! А федеральный бюджет вообще не надеется получить от нефти хоть какие-то налоги…

— То есть Ходорковский берет нефть себе в убыток? — засмеялся Лужков. — Чтобы страну спасти? Ты его с Павкой Корчагиным не перепутал… — а, Анатолий?

Чубайс молчал.

— Во всем мире Советский Союз был отфиксирован как индустриальная держава. Никому в голову не приходило считать СССР «сырьевым придатком». Пойдем дальше — по фактам. В этом году я зафиксировал 28 самоубийств и смертей от голода. Знаешь где? В Зеленограде. В советское время Зеленоград снабжался даже лучше, чем центральная Москва. Город науки, между прочим, — его снабжали, как Арзамас-16.

28 самоубийств.

Представь теперь, это твои отец и мать, Чубайс! Твои старики.

— Вы позволяете себе недопустимые сравнения, Юрий Михайлович.

— Почему же? С приходом вашей команды, Анатолий, посевные площади в России сократились на 10 миллионов га! А поголовье — на 5 миллионов. В войну, в 42-м, не было такой катастрофы. Я призываю: давайте проведем вдумчивый анализ: почему погибает село? Парк тракторов сокращен сегодня на треть. Зерноуборочных комбайнов стало меньше в 3,2 раза… — алгоритм падения задан, и где же благодарность тем, кто…

— Я не отличаюсь благодарностью, Юрий Михайлович, — перебил Чубайс. — Рынок и капитализм — это очень жестокая вещь. Но так, извините, повсюду. Выживает сильнейший! — И вы думаете, что наш министр… господин Хлыстунов, бывший секретарь парткома института… инженеров землепользования, по-моему, настоящий рыночник… — да? Ответьте! Что ж вы… замолчали?

На самом деле это мы, Юрий Михайлович, молодые министры, «мальчики в розовых штанишках», как орет господин Руцкой, имеем сегодня полное право спросить у вас, наших старших товарищей: вы какое наследство нам оставили, господа? Сколько денег было в российской казне, когда Гайдар принял страну? Сколько продуктов в госрезерве? Вам не стыдно за такое наследство?..

Лужков вздохнул.

— Не нравится, Юрий Михайлович? — ухватился Чубайс. — А?!

…Если бы вместо Швецовой, Ресина, Толкачева, Никольского… Президент приказал бы Лужкову взять в правительство столицы Гайдара, Чубайса, Шохина… того же Нечаева… Лужков ни дня не был бы мэром Москвы. Как работать с теми, кто умеет только разрушать?

Разъярившись, Лужков, бывало, увольнял людей. Потом, спохватившись, жалел, но не возвращал, как это делал Ельцин, всех уволенных обратно, даже если это были очень хорошие специалисты.