Русский ад. Книга вторая

— В вашем вопросе, Борис Александрович, два вопроса, — задумался отец Тихон. — Первый: зачем Богу вообще чья-то смерть? Почему жизнь на земле конечна, жизнь на Небе бессмертна? И собственно, главный вопрос: зачем Господу там, в раю, такое количество хороших людей рядом с Собой. Рай — это не Смольный институт благородных девиц. И никто не знает, кстати, точны ли мы в словах, называя ад адом, а рай — раем, ведь мысль изреченная — есть ложь, а Господь никому не давал… даже самым мудрым из нас, Данте или Чайковскому во «Франческе», права так вольно трактовать небесные сферы Его и Его деяния. Мы можем ошибиться. Каждый из нас, кто хотел бы, но пока не стал, мастер, Его сотаинником, каждый из нас, не свободен, увы, от ошибок. Или заблуждений. Даже коварных заблуждений. Насчет того, например, что, если Сергей Павлович Королев там, на Небесах, не запустит в космос очередную великую ракету, он, вероятно, тут же сойдет с ума…

— Вы кушайте, кушайте… — ласково попросила Ирина Ивановна, подкладывая гостю листики салата. — Боренька, — кивнула она на мужа, — мог даже Ирашу Андроникова заговорить…

Борис Александрович улыбнулся: Ирина Ивановна была права! Ираклий Андроников, блестящий ученый и великий говорун, не любил бывать у них дома.

— Он меня заговорит, — смеялся Андроников, кивая на Бориса Александровича.

— Зачем мы нужны там, на небесах, знает, конечно, только Бог, — продолжал отец Тихон. — Ясно, что Москву с ее Большим театром и подмосковный Калининград с огромными королевскими заводами в рай перенести невозможно, ибо чем же тогда Небо отличается от земли?

Кстати, о Королеве, мастер. Вы обратили внимание, что все советские ракетчики — глубоко верующие люди? Рискну предположить, что они верили в Бога даже глубже, чем мы с вами — люди, не связанные с космонавтикой. Как-то раз я спросил у Бориса Раушенбаха: верит ли он в загробный мир. Вы знакомы с Раушенбахом?

Борис Александрович покачал головой:

— К сожалению, нет. Не привел Господь.

Он знал, что академик Борис Викторович Раушенбах был одним из ближайших сподвижников Королева, — в 30-х годах, когда летчики стали в Советском Союзе необыкновенно популярны, Борис Александрович был подписан на журнал «Самолет», а Раушенбах, тогда — молодой инженер, публиковал в «Самолете» невероятно интересные статьи о самолетах будущего, почему они сумеют, например, летать без хвоста.

Отец Тихон улыбнулся.

— Обязательно вас познакомлю, — пообещал он. — В отличие от меня, мастер, Борис Викторович часто бывает в Большом театре.

Итак, спрашиваю: верит ли он? — «Конечно, верю», — ответил Раушенбах. Признаюсь, я был поражен. — «И вы, ученый, — спрашиваю, — можете научно показать мне, священнику, где же там, во Вселенной, находится Его Царство?»

Раушенбах, мастер, взял в руки чистый лист бумаги. Представьте, говорит, Вселенную. Она — как этот лист бумаги. Только бесконечная. Смотрите: по листу… — он показал, — ползет божья коровка. Кстати, почему она божья… кто-нибудь знает? Ну ладно: ползает и ползает. По листу бумаги. Туда-сюда, туда-сюда… Скажите, эта божья коровка может в какой-то момент оказаться на той стороне листа? С другой его стороны?

Борис Александрович задумался:

— Нет, конечно. Туда нет дороги.

— Именно! Как она переберется на оборотную сторону? Во и нам, человечеству, не дано — сейчас — заглянуть по ту сторону Вселенной. А Бог там. По ту сторону. Там Его Царство. И какое оно — никто не знает, это все наши предположения: рай, ад…

— То есть… мы знаем, что ничего не знаем? — задумался старик. — Так получается?

— Конечно, — засмеялась Ирина Ивановнаю. — А ты: Прокофьев, Прокофьев… откуда мы знаем, что Сергей Сергеевич хочет, чего не хочет? Там, в раю! Откуда мы знаем, какие люди после смерти?..

— Нет-нет, еще раз: я хочу знать, во имя чего я умираю. Мне говорили, что по просьбе Папы американцы засекретили все сведения об инопланетянах. Я понимаю Папу, епископа римского и наместника Иисуса Христа: если жизнь на земле создал Бог, то кто тогда создал инопланетян? Какой-то другой Бог? Какой?

Отец Тихон удивился:

— Я об этом не слышал, но задам, дорогой Борис Александрович, вопрос: если бы Господь снизошел на землю в эпоху Сталина, что сделал бы с Господом Сталин? Помните, у Достоевского в «Легенде»: Великий инквизитор арестовал Бога, ибо зачем «ты пришел нам мешать?» Достоевский гениально предсказал Сталина. «И вот, такова его сила и до того уже приучен, покорен и трепетно послушен ему народ…» — так, кажется, у Федора Михайловича, — что люди кидаются на Бога и уводят Его в темницу. Чтобы утром казнить. Сжечь на костре.

Скажите, — страшная сцена? Нет, даже не так спрошу: реальная?

Борис Александрович молчал. И отец Тихон тоже молчал, — они вроде бы сказали сейчас друг другу все, что хотели, но они оба понимали, что не сказали сейчас самое главное, а вот что они не сказали здесь, за столом, каждый из них понимал, похоже, абсолютно по-разному…

62

Илюшин первым вошел в приемную Ельцина:

— По телефону говорит… — да, Александр Борисович?