Читаем Русский Амаду, или Русско-бразильские литературные связи полностью

      1. автор должен быть членом Бразильской компартии, активным участником борьбы против существующего в стране режима. В исключительных случаях, когда речь шла о писателях, известных во всем мире, таких как Гильерме Фигейреду и Линс ду Регу, допускалось некоторое послабление: писатель мог участвовать в этой борьбе своими произведениями. Как написал Ж. Амаду в предисловии к книге Г. Фигейреду, "отец Гильерме... боролся с оружием в руках против диктатуры фашистского типа, заплатить долгими годами тюрьмы за свою преданность идеям демократии. Сын владеет оружием еще более мощным, чем мечь и пушка, - пером писателя, творческим талантом и неисчерпаемым пылом" (110, С.7).


      Даже когда речь шла о классиках бразильской литературы, на первый план выдвигались их политические убеждения, а не художественные достоинства их произведений. С такой точки зрения характеризуется творчество Афонсо Энрике де Лима Баррето (1881-1922), выдающегося бразильского писателя. Для советских идеологов он, прежде всего,


      "неутомимый борец за независимость стран Латинской Америки, выдающийся бразильский демократ, мыслитель, народный писатель и публицист", известный как "глашатай мира и дружбы между всеми народами", который выступал против империалистических войн, призывая к тесным связям с молодой советской республикой, "гневно осуждая действия монополий США и Европы, препятствующих экономическому, политическому и культурному развитию стран Латинской Америки... Лима Баррето являлся одним из первых пропагандистов социалистических идей в Бразилии. Именно в социализме видел он способ наилучшего разрешения волновавших его социальных проблем". Лима Баррето был первым бразильским писателем, который "сразу же после Великой октябрьской социалистической революции объявил себя большевиком, хотя и не пришел еще к полному пониманию идей марксизма-ленинизма. Эволюцию Лимы Баретто в сторону подлинно пролетарской идеологии легко проследить по его произведениям" (377, С.215). На примере этого писателя видно, что на первый план всегда выдвигалась идеологическая детерминированность творчества писателя, а художественные особенности, собственно литературные свойства не играли никакой роли при выборе автора для перевода его произведений на русский язык и публикации в Советском Союзе.


      2. Произведение идеологически близкого нам автора должно рассказывать о борьбе бразильских трудящихся против существующего строя. Предпочтение отдавалось, в первую очередь, книгам, которые можно было отнести к произведениям социалистического реализма и революционной литературе. Все книги бразильских авторов, изданные в Советском Союзе с середины 1950-х до конца 1960-х годов, отвечают этому требованию. По словам Ж. Амаду, книги А. Паим, Д. Журандира, М. Баррозо, М. Педрозы свидетельствуют "об эволюции бразильской литературы от критического реализма к реализму социалистическому" (108, С. 5), "содержат ростки социалистического реализма" (108, С.11). Так, в романе А. Паим "Час близок", изданном на русском в 1957г., рассказывается о забастовке железнодорожников, действительно имевшей место в Бразилии в 1949 году. Для советской критики главное достоинство книги в том, что это "документ эпохи, а не развлекательный роман со всеми присущими ему признаками" (407, С.213).Чрезмерная простота, сухость стиля не являются недостатками произведения, такие книги пишутся не для "эстетствующих любителей зарубежной изящной словесности", которые не найдут в книге Паим "ни неожиданных сюжетных ходов, ни сногсшибательных экскурсов в область эротики и патологии, столь нередких для современной беллетристики "экзотических" стран" (там же). Ее заслуга - точность очеркиста, описывающего ход забастовки. Она не забывает отметить все важные, происходящие одновременно на нескольких железнодорожных узлах события. А. Паим с любовью говорит об участниках забастовки - простых людях, "сынах и дочерях народа" (407, С.214).


      "Парковая линия" Д. Журандира представляет собой "историческую панораму развития рабочего движения в Бразилии, постепенного политического роста рабочего класса, формирование его революционного сознания, его боеспособности, его стойкости"(109, С.7).


      В романе Ж. Линса ду Регу "Кангасейро", как считает критик, правдиво рисуется "полная тяжких лишений жизнь тружеников земли. Извечная нужда и голод, произвол помещиков и властей побуждают крестьян к борьбе. Однако борьба эта принимает формы стихийного бунта. Образы кангасейро - крестьян-разбойников, поставленных силой обстоятельств вне общества и закона, нарисованы Линсом ду Рего с большим сочувствием... Роман волнует читателя суровой правдой и горячим сочувствием художника к безысходному горю народа".


Перейти на страницу:

Похожие книги

Собрание сочинений. Том 2. Биография
Собрание сочинений. Том 2. Биография

Второй том собрания сочинений Виктора Шкловского посвящен многообразию и внутреннему единству биографических стратегий, благодаря которым стиль повествователя определял судьбу автора. В томе объединены ранняя автобиографическая трилогия («Сентиментальное путешествие», «Zoo», «Третья фабрика»), очерковые воспоминания об Отечественной войне, написанные и изданные еще до ее окончания, поздние мемуарные книги, возвращающие к началу жизни и литературной карьеры, а также книги и устные воспоминания о В. Маяковском, ставшем для В. Шкловского не только другом, но и особого рода экраном, на который он проецировал представления о времени и о себе. Шкловскому удается вместить в свои мемуары не только современников (О. Брика и В. Хлебникова, Р. Якобсона и С. Эйзенштейна, Ю. Тынянова и Б. Эйхенбаума), но и тех, чьи имена уже давно принадлежат истории (Пушкина и Достоевского, Марко Поло и Афанасия Никитина, Суворова и Фердоуси). Собранные вместе эти произведения позволяют совершенно иначе увидеть фигуру их автора, выявить связь там, где прежде видели разрыв. В комментариях прослеживаются дополнения и изменения, которыми обрастал роман «Zoo» на протяжении 50 лет прижизненных переизданий.

Виктор Борисович Шкловский

Биографии и Мемуары / Литературоведение / Документальное
Борис Пастернак. Времена жизни
Борис Пастернак. Времена жизни

В этом году исполняется пятьдесят лет первой публикации романа «Доктор Живаго». Книга «Борис Пастернак. Времена жизни» повествует о жизни и творчестве Бориса Пастернака в их нераздельности: рождение поэта, выбор самого себя, мир вокруг, любовь, семья, друзья и недруги, поиск компромисса со временем и противостояние ему: от «серебряного» начала XX века до романа «Доктор Живаго» и Нобелевской премии. Пастернак и Цветаева, Ахматова, Булгаков, Мандельштам и, конечно, Сталин – внутренние, полные напряжения сюжеты этой книги, являющейся продолжением предшествующих книг – «Борис Пастернак. Участь и предназначение» (СПб., 2000), «Пастернак и другие» (М., 2003), многосерийного телефильма «Борис Пастернак. Раскованный голос» (2006). Книга рассчитана на тех, кто хочет больше узнать о русской поэзии и тех испытаниях, через которые прошли ее авторы.

Наталья Борисовна Иванова

Биографии и Мемуары / Публицистика / Литературоведение / Образование и наука / Документальное
Русская литература от олдового Нестора до нестарых Олди. Часть 1. Древнерусская и XVIII век
Русская литература от олдового Нестора до нестарых Олди. Часть 1. Древнерусская и XVIII век

Давайте посмотрим правде в глаза: мы тихо ненавидим русскую литературу. «Мы», возможно, и не относится к тому, кто читает этот текст сейчас, но в большинстве своем и нынешние сорокалетние, и более молодые предпочтут читать что угодно, лишь бы не русскую классику.Какова причина этого?Отчасти, увы, школа, сделавшая всё необходимое, чтобы воспитать самое лютое отторжение. Отчасти – семья: сколько родителей требовали от ребенка читать серьезную литературу, чем воспитали даже у начитанных стойкое желание никогда не открывать ни Толстого, ни, тем более, Пушкина. Но есть и третья, более глубокая причина, которая кроется в художественных ценностях русской классики, и причина эта – в несовместимости литературы Золотого века с современным психотипом. Чтобы разобраться в этом, и нужен наш курс.

Александра Леонидовна Баркова

Литературоведение