Читаем Русский Амаду, или Русско-бразильские литературные связи полностью

      Потребность в переводной литературе возрастает в периоды кризиса национальной литературы, когда господствующая до этого в данной литературе поэтика себя исчерпала. На этом этапе поиски стимулов для инновационного развития становятся особенно актуальными, что и активизирует переводческую деятельность. В такие периоды переводная литература может органически включиться в эволюционный процесс литературы реципиента и восполнить недостаток ее потенциала. "Литературы помогают друг другу в самопознании. В зеркале чужой литературы можно лучше разглядеть себя, свои цели и задачи" (23, С. 84).


      Для русской литературы это положение особенно актуально, поскольку межкультурные коммуникации сыграли огромную роль в ее становлении и развитии. Известно, что 99% литературных памятников домонгольского периода являются переводами.


      Еще Н.Г. Чернышевский в 1857 году в предисловии к сборнику "Шиллер в переводах русских поэтов" писал, что русская переводная литература до Пушкина и Гоголя была несравненно выше оригинальной, поэтому на переводную литературу следует обращать гораздо больше внимания .


      Эту точку зрения разделяет Ю.Д. Левин, автор "Введения" в "Историю русской переводной художественной литературы", который пишет, что до сих пор изучают историю русской литературы, не принимая во внимание литературу переводную. В силу этого "наши общие историко-литературные труды продолжают страдать "невыгодною односторонностью" .


      В настоящее время ситуация стала меняться к лучшему. Появились работы общего характера, посвященные переводной литературе.Особое место в изучении данной проблемы занимает 2-х томная "История русской переводной художественной литературы". В этой монографии предпринято фронтальное изучение переводной художественной литературы от древности до конца XVIII века. В 1-ом томе рассматриваются переводы прозаических произведений, во 2-ом - поэзия и драматургия. Проанализировав весь корпус переводной литературы за 8 столетий, авторы приходят к выводу, что периодизация переводной литературы точно совпадает с периодизацией, принятой в современной истории русской литературы: литература Древней Руси, Петровская эпоха, классицизм, просветительство, сентиментализм.... Данный труд прослеживает постепенное формирование в России художественной литературы и дает объективную оценку роли переводной литературы в этом процессе.


      Авторы монографии убедительно доказывают, что переводная литература на Руси с момента ее появления была частью государственной идеологии. Вся переводная литература Древней Руси - литература христианская. Первые переводы светских текстов появились в XVII веке. В Петровскую эпоху переводная литература также выполняла государственную задачу: приобщить Россию к европейской цивилизации. О важности переводной литературы в "прорубании окна в Европу" свидетельствует тот факт, что Петр I часто выступал заказчиком, переводчиком или редактором переводов. Вплоть до конца XVIII переводная литература не выходила за рамки государственной идеологии.


      В XIX - начале XX века переводная литература также выполняла идеологическую функцию, однако это была уже не государственная, а чаще, напротив, оппозиционная и антиправительственная идеология.


      Советское государство всегда осуществляло жесточайший контроль за изданием переводных художественных произведений: допускались только произведения идеологически близкие - в первую очередь книги писателей - коммунистов, "овладевших методом соцреализма", и в более широком смысле - прогрессивная, антикапиталистическая и антиимпериалистическая литература.


      Жоржи Амаду был выбран советскими идеологами на роль "ведущего бразильского писателя" из-за его политических взглядов и партийной принадлежности. Однако только талант Амаду сделал его действительно популярным и любимым автором русских читателей.


      "Русский" Амаду представляет интерес не только с точки зрения его вхождения в отечественный литературный процесс, но и как ключевая фигура в развитии русско-бразильских литературных отношений. Именно Жоржи Амаду ввел бразильскую литературу в сферу интересов русских читателей, положив начало качественно новому этапу литературных связей между нашими странами. До знакомства с творчеством Амаду в России очень мало знали о самом существовании бразильской литературы. Благодаря яркому самобытному таланту Жоржи Амаду бразильская литература занимает верхнюю позицию на шкале интереса русских читателей к литературам стран Латинской Америки.


      Изучение русско-бразильских литературных связей представляется весьма плодотворным в силу их неизученности, с одной стороны, и обозримости, с другой. Небольшой корпус произведений (141 автор) позволяет детально проанализировать всю историю этих отношений. Однако центральное место в исследовании русско-бразильских литературных отношений должно принадлежать Жоржи Амаду, поскольку творчество всех других бразильских писателей, как классиков, так и современников, рассматривается русской критикой сквозь призму феномена Амаду.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Собрание сочинений. Том 2. Биография
Собрание сочинений. Том 2. Биография

Второй том собрания сочинений Виктора Шкловского посвящен многообразию и внутреннему единству биографических стратегий, благодаря которым стиль повествователя определял судьбу автора. В томе объединены ранняя автобиографическая трилогия («Сентиментальное путешествие», «Zoo», «Третья фабрика»), очерковые воспоминания об Отечественной войне, написанные и изданные еще до ее окончания, поздние мемуарные книги, возвращающие к началу жизни и литературной карьеры, а также книги и устные воспоминания о В. Маяковском, ставшем для В. Шкловского не только другом, но и особого рода экраном, на который он проецировал представления о времени и о себе. Шкловскому удается вместить в свои мемуары не только современников (О. Брика и В. Хлебникова, Р. Якобсона и С. Эйзенштейна, Ю. Тынянова и Б. Эйхенбаума), но и тех, чьи имена уже давно принадлежат истории (Пушкина и Достоевского, Марко Поло и Афанасия Никитина, Суворова и Фердоуси). Собранные вместе эти произведения позволяют совершенно иначе увидеть фигуру их автора, выявить связь там, где прежде видели разрыв. В комментариях прослеживаются дополнения и изменения, которыми обрастал роман «Zoo» на протяжении 50 лет прижизненных переизданий.

Виктор Борисович Шкловский

Биографии и Мемуары / Литературоведение / Документальное
Борис Пастернак. Времена жизни
Борис Пастернак. Времена жизни

В этом году исполняется пятьдесят лет первой публикации романа «Доктор Живаго». Книга «Борис Пастернак. Времена жизни» повествует о жизни и творчестве Бориса Пастернака в их нераздельности: рождение поэта, выбор самого себя, мир вокруг, любовь, семья, друзья и недруги, поиск компромисса со временем и противостояние ему: от «серебряного» начала XX века до романа «Доктор Живаго» и Нобелевской премии. Пастернак и Цветаева, Ахматова, Булгаков, Мандельштам и, конечно, Сталин – внутренние, полные напряжения сюжеты этой книги, являющейся продолжением предшествующих книг – «Борис Пастернак. Участь и предназначение» (СПб., 2000), «Пастернак и другие» (М., 2003), многосерийного телефильма «Борис Пастернак. Раскованный голос» (2006). Книга рассчитана на тех, кто хочет больше узнать о русской поэзии и тех испытаниях, через которые прошли ее авторы.

Наталья Борисовна Иванова

Биографии и Мемуары / Публицистика / Литературоведение / Образование и наука / Документальное
Русская литература от олдового Нестора до нестарых Олди. Часть 1. Древнерусская и XVIII век
Русская литература от олдового Нестора до нестарых Олди. Часть 1. Древнерусская и XVIII век

Давайте посмотрим правде в глаза: мы тихо ненавидим русскую литературу. «Мы», возможно, и не относится к тому, кто читает этот текст сейчас, но в большинстве своем и нынешние сорокалетние, и более молодые предпочтут читать что угодно, лишь бы не русскую классику.Какова причина этого?Отчасти, увы, школа, сделавшая всё необходимое, чтобы воспитать самое лютое отторжение. Отчасти – семья: сколько родителей требовали от ребенка читать серьезную литературу, чем воспитали даже у начитанных стойкое желание никогда не открывать ни Толстого, ни, тем более, Пушкина. Но есть и третья, более глубокая причина, которая кроется в художественных ценностях русской классики, и причина эта – в несовместимости литературы Золотого века с современным психотипом. Чтобы разобраться в этом, и нужен наш курс.

Александра Леонидовна Баркова

Литературоведение