Русский декамерон, или О событиях загадочных и невероятных

— Вот с такими — не хотел бы оказаться в койке? — пошутил Толя и, как оказалось, достаточно пророчески. Теткам не сиделось у себя в комнате, они то и дело ходили в своих криво стоптанных шлепанцах на кухню и обратно, громко разговаривая через весь коридор по-армянски:

— Че! Ха! Ахчик, ари естех! Урэс гнум? Инч бхавунэс? Глхт котрац?! — гремели «мелодичные» армянские словечки из края в край этажа.

Как-то утром мы с Толей принимали душ в нашей «законной» мужской душевой. И вдруг туда одна за другой ввалились наши спортивные тетки («телками» назвать их даже язык не поворачивается!) и на ломаном русском говорят:

— Женски душевой весь польный, ти не протиф, мы здесь моимся? — и плотоядно хохочут — откажись, попробуй!

Мы с Толей забились в крайние кабинки, правда, кабинок, как таковых, и не было, были только коротенькие перегородки, тетки же заняли всю середину. Мы стояли под душем, глупо улыбались и не знали, как достойно исчезнуть.

Адамы не терялись. Намывшись, они стали бриться. Нет, не подумайте, что они стали брить себе бороду и усы, хотя и это следовало бы сделать. Они сперва стали брить ноги, на которых росла черная курчавая шевелюра. Затем, поднявшись повыше, побрили поросшие черной проволочной щетиной лобки и ягодицы, на которых тоже курчавились волосы, правда, пожиже, чем на ногах. Такой же густоты волосы были и на животах. Наши с Толей взгляды поднимались вверх вместе со станком безопасной бритвы, срезающей шерсть, мохер или меринос (не знаю, что ближе к истине!) с тел наших «граций». И, наконец, мы увидели то, что перенести было невозможно — меж арбузных грудей с темно-коричневыми, почти черными, сосками свисала вьющаяся шевелюра, напоминающая пейсы у ортодоксального иудея.

Мы прикрыли наши донельзя поникшие достоинства ладонями и, сгорбившись, под улюлюканье наших дюймовочек, выбежали в раздевалку. Наскоро вытершись и сбросив с ног налипшую курчавую шевелюру (бежать-то приходилось почти по ковру из бритых волос!), мы, дрожа то ли от холода, то ли от животного ужаса, бросились к себе в комнату и заперли дверь.

После нашего позорного бегства из душевой соседки начали просто издеваться над нами. Подловят иной раз кого-нибудь из нас в коридоре, одна спереди, другая сзади, и начинают сходиться, расставив руки. Глаза черные горят, рты приоткрыты, сквозь крупные зубы слышится то ли смех, то ли рычание. Рванешься вперед или назад — обязательно схватят и облапают вдвоем, сладострастно приговаривая: «Иф, иф, иф…» Тьфу, ты!

Мы: штангист, мастер спорта — я и акробат-перворазрядник — Толик, чувствовали себя несчастными девственниками, попавшими в какое-нибудь африканское племя. Бить по морде? Неудобно как-то, да и явно проигрышно. Жаловаться коменданту — засмеют на всю жизнь. Оставалось запираться и не попадаться, что мы пока и делали.

Вечерами мы с Толей обычно принимали стимулирующий массаж в стиральных машинах. Поясняю. В подвале общежития располагалась студенческая прачечная с огромными стиральными машинами активаторного типа. Это были баки из нержавейки с большую бочку величиной, в боках которых вращался активатор — небольшой диск с гладкими выступами. Вечером, когда прачечная почти всегда была свободна, мы запирали дверь на щеколду, набирали в стиральные машины теплой воды, садились в них и включали активатор. Вода приятно массировала кожу, разминая мышцы лучше любой джакузи!

И еще одно надо пояснить для полноты картины тех драматических событий, которые уже нависали над нами. У меня в тумбочке была початая бутылочка с зеленым ликером «Бенедиктин». Но бутылочка была с секретом — помните «тинктуру кан-таридис» из шпанских мушек, которая чуть не отправила меня на тот свет? Так вот, я добавил чуть-чуть этой настойки в ликер, и когда мы с моей девушкой Настей, уже потушив свет, быстро выпивали по маленькой рюмочке «любовного напитка», ночь наша после этого была активной почти до членовредительства. Толя знал, что в тумбочке у меня ликер, но не ведал его секрета.

И вот однажды вечером (думаю, что это была пятница тринадцатое число!) я налегке пошел в прачечную подготовить машину — вымыть ее, залить воду и т. д. Толя должен был спуститься следом за мной. Я уже набрал воды, а Толя все не шел. Минут через десять он вбежал с полотенцами и рассказал:

— Только я вышел из комнаты, наши тетки, уже поддатые, обступили меня и затолкали обратно в комнату. «Где твой друг? — говорят — хатым с вамы выпыт!» Я и объяснил, что мы должны белье постирать в прачечной и что ты уже ждешь меня там. «Тогда давай водка!» — потребовали они. Я им и отдал твою бутылочку ликера… — Толя замер, разглядев выражение моего лица. — Я верну, ты не сердись… — залепетал он.

Вопрос: Что повергло меня в такой ужас и что могло произойти дальше? Что бы вы ни ответили, реальность оказалась во сто крат хуже!

Ответ:

— Бежим отсюда, они знают, где мы! — закричал я, пытаясь выскочить вон. Но уже было поздно.