Русский декамерон, или О событиях загадочных и невероятных

Тогда, в начале 60-х годов, магнитофоны бвіли еще в новинку, особенно среди не шибко «современного» населения нашего общежития и городка в целом. Я купил недорого в комиссионном магазине магнитофон «Днепр» и быстро приспособил его для изымания бутвілок с населения.

Магнитофон был спрятан в тумбочке, а микрофон закамуфлирован в настольной лампе. Одновременно с включением этой лампы включался и магнитофон, настроенный на запись. Когда приходил очередной солидный «клиент» к Серафиму на выпивку, я ввязывался в разговор и предлагал очередной анекдот про тогдашнего генсека Хрущева (тогда эти анекдоты ходили сотнями). Например, что купил Хрущев на базаре поросенка и несет домой, завернув в детское одеяльце, чтобы скрыть покупку. Встречается знакомая, спрашивает, что в руках. А Хрущев отвечает: «Это сынок родился, несу из роддома домой!». Знакомая откидывает край одеяльца и говорит: «Весь в папу!» Ха-ха-ха!

«Клиент» тоже вспоминает анекдот про Хрущева, например, что на обеде у индийского премьер-министра Неру Хрущев украл серебряную ложку и спрятал в карман. А Булганин (с которым Хрущев первое время всегда ездил вместе), заметив это, говорит: «Господа, я покажу вам русский фокус. Вот я беру со стола и кладу себе в карман серебряную ложку, фокус-покус, и достаю ее из кармана Никиты Сергеевича!» Ха-ха-ха!

Но перед анекдотом «клиента» я успеваю включить лампу на тумбочке, и весь текст записывается на ленте магнитофона. Отогнав ленту обратно, я даю «клиенту» возможность выслушать его анекдот. «Клиент» сереет лицом и просит: «Сотри!». Серафим смотрит на часы и деловито предлагает: «До закрытия магазина осталось больше часа. Давай, беги за бутылкой, а потом сотрем вместе». «Клиент», сорвавшись с места, убегал и вскоре прибегал обратно с бутылкой, а нередко и с другим «клиентом-анекдотистом». Если сам «вляпался», то почему бы и не подставить другого. Выпивать-то все равно вместе! Сейчас трудно представить себе, что за подобный анекдот можно было запросто «вылететь» с работы, а коммунисту заодно — из партии тоже.

Однако постепенно клиентура начала исчезать. К нам в комнату стали опасаться заходить. Но мы не «потерялись» и на этот раз. Прихватив бутылку, мы с Серафимом заходили куда-нибудь в чужую компанию «на огонек». Послушаем у дверей, если в комнате громкие полупьяные разговоры, мы стучим в дверь — просим спички, там, или соли. Хозяева наливают, мы вынимаем свою бутылку и пошло-поехало. А потом я начинаю показывать фокусы. Например, разворачиваю носовой платок и прошу положить на его середину сложенную в несколько раз трехрублевку. Засучив рукава, я под пристальными взглядами компании сворачиваю платок «котомкой», на дне которой лежит денежка, и предлагаю пощупать там ли она. Все щупают, засовывая руку в «котомку», и подтверждают, что, дескать, денежка там. Последним засовывает руку Серафим, долго копается, придирчиво ищет бумажку, сперва не находит ее, но потом вынужденно соглашается, что она там. При этом, конечно же, незаметно забирает ее себе в кулак.

«Фокус-покус!» — и я, встряхивая платком, показываю, что он пуст. Пьяная компания взволнована, она просит повторить фокус. Они следят за моими руками, чуть ли не придерживая их своими. Больше всех обвиняет меня в шулерстве Серафим — он долго копается, никак не может найти бумажку в платке, гневно сердится на меня, но чуть ли не с посторонней помощью находит ее и, конечно же, забирает. «Фокус-покус!» — и платок снова пуст. Мне проверяют карманы, залезают чуть ли не в трусы, но трешки-то у меня нет!

Или еще один более интеллектуальный фокус. Вроде я могу по отпечаткам пальцев тут же найти их «хозяина». Но тоже за трояк.

Делалось это так. На небольшое зеркальце клалась трехрублевка, и кто-нибудь из присутствующих должен был взять ее, оставив на зеркальце отпечаток любого пальца. Меня, конечно, на это время выводили из комнаты и следили, чтобы я не подглядывал. Когда дело было сделано, меня вызывали, я быстро глядел на отпечаток и тут же стирал его платком. Потом каждому из присутствующих предлагал оставить свой отпечаток, но так, чтобы он не налезал на чужой. Потом рассматривал эти отпечатки «оптом» и указывал на того, кто взял трояк. Однажды в такой компании случайно присутствовал следователь-криминалист, так он чуть с ума не сошел. Говорил, что я — уникум, что меня надо брать в МУР и платить бешеные деньги за такое мастерство.

Но скромно признаюсь, что в дактилоскопии я был совершенным профаном, просто Серафим, оставляя свой отпечаток на зеркале, указывал пальцем на того, кто взял трояк.

КОВАРНЫЙ Фикус

Как-то поступил приказ о переселении всех жильцов «Пожарки». В экстренном порядке всем постоянным жильцам дали по комнате, а аспирантов переселили на первый этаж бывшего здания поликлиники, где на втором этаже уже жила часть ранее переселенных жильцов «Пожарки». Почему-то туда же, но в отдельную комнату, переселили из его старой коммуналки ветерана войны, моего друга и собутыльника Федора Зайцева.