Русский диверсант абвера. Суперагент Скорцени против СМЕРШа

Скорцени, насколько позволял его высокий рост, поудобнее вытянул ноги в салоне автомобиля и с наслаждением затянулся сигаретой, уже второй за сегодняшнее утро: курил он настоящий американский «Кэмэл». Этим «дефицитом» его иногда снабжал Вальтер Шелленберг, начальник 6-го управления РСХА, которому непосредственно подчинялся руководимый Скорцени отдел диверсий. Откуда его начальник доставал американские сигареты, он не интересовался: неисповедимы пути Господни! 6-е (иностранное) управление занималось вопросами внешней разведки, и именно под крыло его руководителя, В. Шелленберга, летом 1944 года была передана армейская разведка — абвер. На пользу или нет для абвера пошла такая реорганизация — вопрос особый, но именно благодаря ей попал к Скорцени его теперешний заместитель, капитан Радль, опытный фронтовой разведчик. Не успел майор докурить сигарету, как резкий скрежет тормозов вывел его из состояния приятного покоя; «Мерседес» остановился, и водитель вполголоса выругался:

— От этих тыловых крыс из полевой жандармерии совсем житья не стало, проверки через каждый километр!

В этой фразе скрывалась давняя неприязнь, которую питали солдаты из боевых подразделений по отношению к фельдполиции.

— Что поделаешь, — философски рассудил Скорцени. — «А-ля герр, ком а-ля герр!» — «На войне как на войне!», как говорят французы!

Их остановил при выезде с грунтовой дороги на центральную берлинскую автостраду передвижной пост полевой жандармерии (фельдполиции): в придорожных кустах неприметно стояли два мощных мотоцикла «Цундапп» с колясками, на одной из которых был установлен ручной пулемет «МГ-42». Сидящий за пулеметом молодой солдатик держал «Мерседес» на прицеле, рядом на обочине стояли еще три его сослуживца в шинелях и в касках, со «шмайссерами» на изготовку. У каждого на шее поверх шинели висел на цепочке нагрудный металлический горжет — отличительный знак фельдполиции. Эту заметную издали бляху из металла немецкие солдаты называли с горьким юмором «собака на цепи». Один из жандармов, немолодой, с жезлом регулировщика в руках и погонами обер-ефрейтора, подошел к автомобилю и, увидев офицера на заднем сиденье, вскинул правую руку:

— Хайль Гитлер! Прошу предъявить документы, господин штурмбаннфюрер!

Скорцени протянул ему удостоверение личности в заднее боковое окно «Мерседеса». Обер-ефрейтор внимательно изучал его с полминуты, не торопясь: несколько раз переводил взгляд с фотокарточки в документе на его владельца. Скорцени не пытался его торопить, ему импонировала такая старательность, наконец тот вернул удостоверение, молча козырнул и дал отмашку водителю своим жезлом. «Мерседес» продолжил путь по скоростной берлинской автостраде в столицу рейха. Надо отдать должное: военная и государственная машина гитлеровской Германии, даже на грани катастрофы и поражения, действовала четко и отлаженно. Спецподразделения войск СС и фельдполиции, несмотря на огромные потоки беженцев, эвакуированных и перемещенных лиц, четко выявляли и отфильтровывали дезертиров, вражеских агентов, беглых иностранных рабочих и уголовников, паникеров и прочих врагов рейха. Могло показаться, что среди огромных масс людей, сорванных войной с насиженных мест, можно затеряться без следа, исчезнуть и раствориться среди военного хаоса. Но это была всего лишь иллюзия, ибо хаоса не было — в реальности продолжал действовать незыблемый немецкий закон: «Порядок (Орднунг) превыше всего!» Майор СС Скорцени ощущал себя неотъемлемой частицей этого «Порядка», могучей империи под названием Третий рейх. При этом он не любил политиков, в душе считал политику делом грязным и оставался военным до мозга костей, солдатом, верным данной присяге. Но Скорцени не был тупым и ограниченным солдафоном: имея высшее техническое образование, много думал, анализировал происходящее в стране и далеко не все одобрял в нацистском режиме Германии. А потому он раз и навсегда определил для себя: «Я — солдат, служу Родине и выполняю приказы военачальников, в политику не лезу». Возможно, для человека военного это единственно верная и правильная линия поведения, возможно, и нет. Кто знает?

Где грань между долгом и совестью, приказом и моралью? Вопросы из разряда вечных. К тому же жизнь военного не оставляла штурмбаннфюреру времени для углубленных философских размышлений: последние пять лет, с небольшими перерывами, он провел на фронте и на боевой диверсионной работе. В 1940 году Западный фронт, потом, с июня сорок первого, Россия — в составе дивизии СС «Рейх» дошел до Москвы, где зимой получил тяжелые обморожения. В сорок втором проходил курс лечения в госпиталях Германии, служил в тыловых частях, учился — далее служба в спецподразделениях, разработка и участие в крупных диверсионных операциях на Балканах, в Италии, Франции, Югославии. В июле 1944 года Скорцени активно участвовал в подавлении антигитлеровского мятежа в связи с покушением на фюрера.

— Вальтер, — приказал он водителю-ефрейтору, — прибавь-ка скорость. Надеюсь, наш маршрут и время прибытия на место тебе известны?